Константин Калбанов – Сверкая блеском стали… (страница 80)
Дробышева нервно постукивала пальцами по манипуляторам, поводя стволами пулеметов и пушки в ожидании действий итальянцев. Раньше она еще удивлялась тому, что после массированной артподготовки позиции обороняющихся всегда оживали. Теперь же знала, что это непременно случится, внимательно вглядываясь в траншеи, все еще окутанные пыльной взвесью и дымом от рвущейся шрапнели. В этих снарядах применяется дымный порох, чтобы четко видеть разрывы и вносить поправки в стрельбу.
Тем временем огненный вал начал смещаться в глубь обороны и соответственно выше по склону. Артиллеристам наступающие не видны, но воздушные наблюдатели своевременно корректируют огонь. Легион отрабатывает взаимодействие как часы. Однако и наступающим не след затягивать. Саперам не мешало бы поторопиться с укладкой своих составных зарядов.
Наконец грохнули один за другим четыре гулких разрыва, взметнувших стены дыма и пыли. Вторя им, по сторонам начали рваться мины заграждения. Взметнулась вверх колючая проволока.
Вновь сигнал командира взвода, и «Витязи» пошли вперед, каждый к своему проходу. Едва миновали цепи пехоты, как легионеры поднимались и пристраивались за шагающими опорами. Прикрытие, конечно, уступит бронетягам. Но лучше уж так, чем вообще ничего.
А она о чем говорила. До траншей осталось не больше сотни метров. Обстрел со стороны «пауков» прекратился. И тогда итальянцы ожили. Затрещали винтовочные выстрелы. Загрохотали пулеметы. Ударили ротные пятидесятимиллиметровые минометы. Эти малютки неизменно входят в вооружение каждого пехотного взвода многих стран мира. Вот и макаронники не исключение, как и их колониальные части.
Знать бы, где именно засели минометчики, и она гарантированно их накрыла бы эрэсами. Но те не спешат обозначаться на местности. Зато она может изрядно попортить им нервы. Левая рука ухватила ручку взвода эрэсов. Потянула вниз, взводя курки. Затем легла на гашетки. Первый снаряд с пугающим и хищным шелестом сошел с направляющей. За ним второй, третий…
Целила не по брустверу, что уже явственно обозначился, а вглубь. Так, чтобы осколки не долетели до своей пехоты. И своего добилась. Обороняющиеся явно впечатлились ревом реактивных двигателей, как и разрывами позади себя. Стрельба напротив нее практически сошла на нет.
Практически. Но не полностью. Если стрелки попадали на дно окопа, то пулемет в дзоте продолжал захлебываться и посылать навстречу атакующим свинцовый веер. Алина вскинула пушку и выстрелила осколочным в едва различимую амбразуру. Если бы не пляшущее на стволе пулемета пламя, она ее и не заметила бы. А так очень даже различимо.
Выстрел. Рядом с амбразурой вспухло пылевое облачко. Снаряды у нее двух видов — бронебойные и осколочные. Вторые подобны ручным гранатам и пятидесятимиллиметровым минам. А потому не оставляют воронок и не вздымают земляных фонтанов и имеют весьма скромный разлет осколков.
Пулемет замолк было на пару секунд, а потом вновь ожил. Еще два выстрела, и все мимо. Остановилась, вновь прицелилась. Сотня метров. Выстрел. На этот раз облачко пыли выметнуло уже из амбразуры дзота. Пулеметный расчет выведен из строя. Без вариантов. Все же сто двадцать граммов тротила в замкнутом пространстве плюс осколки — не баран чихнул.
Выстрел, гулкий удар и визг рикошета прозвучали одновременно. От неожиданности Алина вздрогнула, тут же нервно сглотнув. Ну да, она испугалась. Вновь пролетели воспоминания о ранении, контузии и сотрясении головного мозга, а в животе появилась фантомная тянущая боль. Но при этом Дробышева не потеряла самообладания.
Пока одна половина ее «я» тряслась от страха, вторая вцепилась в манипуляторы оружия и отметила, что рикошет пришелся по правому борту. Значит, и противник в той стороне. Причем она даже видит позицию бронебойщиков. Несмотря на прошедшую артподготовку, орудие все еще хорошо замаскировано. Более того, у итальянской бронебойки есть одна особенность. Ее очень быстро можно снять с колес и стрелять прямо с лафета. При этом и без того небольшая пушчонка становится еще менее заметной. Да только поделать со взметаемой выстрелом пылью ничего не поделаешь.