Константин Калбанов – Сверкая блеском стали… (страница 74)

— Алина, я что-то сделал не так? — взглянув на подругу, поинтересовался Клим.

— С чего ты это взял? — возразила девушка как-то уж излишне эмоционально.

Да еще и вперив в Кондратьева сердитый взгляд. Потому что он не сводил своего с удаляющейся Хомутовой. При этом Алина уже в который раз невольно сопоставила себя и Марию, явно чувствуя, что проигрывает ей по всем статьям. Как в свое время уступала этой стерве Кате.

— Ладно, Клим. Ты уж извини, но нам и впрямь нужно готовиться. Колонна вот-вот выдвинется. Да и у тебя, наверное, забот хватает. Утро в разгаре, а больные к вам стекаются со всей округи.

— Алина, вы там поаккуратнее. Обещай, что будете осмотрительны.

Ну вот. Говорит вроде как с ней, а поминает сразу обеих. И о ком беспокоится больше, гадать не приходится. Так и захотелось вогнать в него очередную шпильку. Но удержалась. Уж больно несчастный у него вид.

— Хорошо, Клим. Мы будем аккуратны. И…

— Да?

— Она любила своего мужа, Клим. Сильно любила. И в легион подалась, только чтобы забыться. А тут ты со своими ухаживаниями, — неожиданно для самой себя произнесла она.

— Ты думаешь, это единственная причина? Дело не в том, что ей неприятен именно я? — вдруг преобразился он.

Господи, ну как был восторженным телком, так им и остался. Впрочем, нужно отдать ему должное, натура он цельная, и если любит, то без остатка. Да только Мария — не Катя. Ее миллионное наследство не заинтересует. Она не то что не бедствует, но и не стремится к большим деньгам. Так что тяжко ему придется. Ох, тяжко. Как бы еще и не разочаровался.

И вдруг Алина поймала себя на мысли, что не просто жалеет безответно влюбленного друга, но еще и думает над тем, как ему помочь. Это открытие ввергло ее в растерянность. Ну и еще самую толику разозлило. Поэтому она поспешно выпроводила Кондратьева, отмечая, что тот все же ушел в приподнятом настроении.

Н-да-а. Что и говорить, как они все были удивлены, когда уже в первый день по их прибытии в Арба-Мынч перед ними предстал Клим. И ведь не подгадывал. Попробуй тут подгадать, когда они и сами понятия не имели, где окажутся. Но судьба сама свела их вместе, словно потешаясь и наблюдая со стороны.

— Держи, — подойдя к Хомутовой, протянула ей свой букет Алина.

— Зачем это? — несколько резко поинтересовалась та.

— Затем. Присовокупи к своему, как и было изначально. Я Клима приметила еще загодя. Увидев нас вдвоем, он спешно и, как ему казалось, незаметно разделил один букет на два. Видишь же, они разные, — не моргнув глазом и удивляясь сама себе, соврала Алина.

— Уверена?

— Мне не нужно быть уверенной в том, что я видела своими глазами пять минут назад. Да ты посмотри на них повнимательней. — Девушка подобрала букет Марии с платформы тягача, сопоставив оба на вытянутых руках. — Твой все же больше. Ну не мог он преподнести цветы тебе одной в моем присутствии. Держи, подруга.

— Можно подумать, это имеет какое-то значение, — как-то уж очень растерянно и дергано пожала она плечами.

Но совмещенный букет все же не бросила, а пристроила на платформе. Вроде и раздраженно, но в то же время так, чтобы он не рассыпался. Нет. Это вовсе ничего не значит. Женщины в принципе любят цветы и внимание. Но Алина мысленно все же ухмыльнулась. А еще поймала себя на том, что никак не может решиться отойти, оставив свой букет в руках другой. Нет, конечно, он мог и впрямь их разделить. Но ведь совсем не обязательно. Она ничего подобного не видела. Да, у Марии больше, но тот, что поменьше, ведь ее.

Впрочем, Дробышева все же справилась с чувством собственничества и направилась к тралу, на котором лежал ее «Витязь». Механики уже завершили все работы по подготовке к транспортировке. Но продолжали возиться, гремя железом.

Яков Иванович в принципе не терпел безделья, а потому не позволял расслабиться и своим двум подчиненным. Нет, если там где в сторонке отдохнуть, покурить, потрепаться или попросту вздремнуть, то ради бога. Но праздновать бездельника рядом с машиной — это уже шали-ишь.

— Ну что, дочка, поделили мужиков-то? — встретил он ее, ухмыляясь в усы.

— Дядя Яша! — возмутилась Алина.