Константин Калбанов – Сверкая блеском стали… (страница 65)
Надо заметить, что русские геологи поработали на славу. За пять лет беспрерывных исследований обеих провинций ими был обнаружен целый ряд месторождений полезных ископаемых. А так как время выдалось горячее, то вслед за ними шли и российские предприниматели, тут же налаживавшие добычу и переработку.
В Гамбеле выявили сразу три месторождения золота. Одно из них было коренным, с довольно высоким содержанием металла на тонну породы. Его разработка требовала капитальных вложений, и в настоящий момент добыча металла там только-только начиналась. Зато два других оказались богатыми россыпями, и мыть их на порядок проще.
Кроме этого в Сидаме нашлись крупные залежи свинца, с высоким содержанием серебра. В настоящий момент доходы от его разработки превысили прибыли от золотодобычи.
Обнаружились медь, железо, каменная соль, бурый уголь. Но едва ли не основной находкой была нефть, найденная в Гамбеле. Она приобретала все большее мировое значение. Но самое главное, за ней уже закрепился эпитет: «Нефть — это кровь войны». Доставить по воздуху военную технику — еще куда ни шло. Организовать же ее снабжение горючим — это уже слишком. На поставки с территории, контролируемой Англией, надеяться не приходилось. Потому что бриты всегда сами себе на уме и выполняют лишь те договоренности, которые считают нужными в данный момент.
Именно обнаруженная нефть окончательно решила вопрос с началом поставок военной техники. До того на все просьбы Хайле Селассие следовал отказ. Его армию предпочитали снабжать бронебойными средствами. Это дешевле и проще, хотя в наступательной войне и не так эффективно. А вот сейчас уже активно готовился эфиопский броненосный кулак.
Впрочем, всевозможные доброхоты не обошли своим вниманием и этот вопрос. Они резонно заявляли, что отсутствие нефти не может быть объективной причиной отсутствия поставок бронетехники. В конце концов, баки бронетягов можно заполнить и растительным маслом. Или же вовсе заменить их под бункеры для твердого топлива. Да, эффективность ниже. Но это куда лучше, чем полное отсутствие подобного вооружения. Однако Алексей Второй отчего-то тянул с этим вопросом.
С обнаружением бурого угля начались поставки тракторов, автотранспорта и иной техники. Сельское хозяйство на подконтрольной императору территории переходило на интенсивные рельсы. Как говорилось выше, уже два года как в этих провинциях отпала угроза голода. Более того, из появившихся излишков начали формировать стратегические запасы.
В Гамбеле и Сидаме открывались школы, реальные и ремесленные училища. Строились больницы и медицинские пункты. Из России прибывало большое число специалистов, учителей, врачей, рабочих и технического персонала.
Но добровольцев, готовых сражаться за независимость Эфиопии, было откровенно мало. Ничего даже близко похожего на Испанию. До поры Россию вполне устраивало установившееся равновесие. Тем более при наличии серьезных проблем у своих дальневосточных границ и закипающем котле противоречий в Европе. Воевать же на два фронта… Никакая Эфиопия этого не стоила. Так что у высказывающих сомнение в искренности Романова были на то основания, чего уж там.
К тому же Хайле Селассие трудно было назвать верным другом. Алексей Второй решил предоставить ему возможность сравнить и оценить подход России к союзническим обязательствам и договоренностям на фоне других держав. Проводилась определенная работа с правящей и военной элитой. Без спешки и потрясений, постепенно, шаг за шагом, менялись их взгляды, а их личные интересы все сильнее завязывались на Россию.
Русская речь все чаще звучала не только в провинциях, подконтрольных законному правительству, но и на оккупированных территориях. Россия принимала самое активное участие в работе Красного Креста. Ее представители разворачивали походные госпитали, осуществляли поставки гуманитарной помощи и противогазных масок для гражданского населения. Вот уже шесть лет, капля за каплей, в сознание многонационального населения Эфиопии внедрялось осознание: русский — значит, друг.
Но, как видно, ситуация изменилась, коль скоро Романов вдруг решил активизироваться в Эфиопии. Правда, на открытое противостояние с Италией он все же не пошел, а прибегнул к опосредованному воздействию через Литву и «ее» серьезно разросшийся Иностранный легион, отчего доля русских увеличилась еще больше.