Константин Калбанов – Сверкая блеском стали… (страница 23)

— Вот! А я о чем. Это чистой воды случайность. А значит, сегодняшние дуэли не что иное, как фарс.

— А вот не соглашусь с тобой, — вмешался молоденький подпоручик, как видно, выпускник этого года. — Коли ты поминал про провидение, то случай князя указывает на то, что оно тут как раз и имеет решающую роль. Ведь ни для кого не секрет, что в Чехословакии именно Кондратьев спас Алексея.

— Саша, это было туше, — трижды легонько похлопав в ладоши, заключил спор капитан.

— Все одно ерунда это. Практика показывает, что восемьдесят процентов дуэлей проходят вообще без пролития даже капли крови. Число поединков с серьезными ранениями ничтожно мало. Смертельные же исходы и вовсе единичны. Разве это не отдает фарсом?

— Напрасно вы так-то, Александр Данилович, — вдруг послышался звонкий голос Дробышевой.

— Сударыни… — Офицеры дружно поднялись, раскланиваясь с четырьмя девушками, капитаном и тремя поручиками.

Плевать, что они такие же пилоты и офицеры. Женщина — она всегда и везде женщина, а потому и отношение к ним соответствующее. А к бронеходчицам так еще и с уважением. Тем более когда на кителе красуется эдакий иконостас боевых наград, коими сверкали трое девушек.

— Я прошу прощения, господа. Ни в коей мере не хотела мешать вашему застолью. Но совершенно случайно услышала последнюю фразу Александра Даниловича. Не сдержалась ввиду несомненной ошибочности его мнения, — едва не потупив глазки, с самым безвинным видом произнесла Алина.

— Мое ошибочное мнение основывается на цифрах. Разумеется, я не поручусь за точность, но в общем и целом тенденция укладывается в описываемую мною картину.

— По столь же грубым прикидкам подавляющее большинство населения Земли верит в то, что она плоская. Но ведь вы не станете придавать значение подобной глупости. Вы просто скажете, что это вопрос образования. Не правда ли?

— Что вы хотите этим сказать?

— Стрелять нужно уметь, только и всего. За тридцать метров не скажу, но с двадцати я из дуэльного пистолета смогу разбить бутылку шампанского.

— Господи, да вы его в руках-то удержите? — не сдержавшись, хмыкнул Панин.

— Трижды, из трех выстрелов. И на том готова биться об заклад, — с милой улыбкой припечатала она.

— А что в закладе?

— Хотелось бы услышать вашу версию.

— Совместный вечер, — с предвкушающей улыбкой предположил он.

— Ах, Александр Данилович, Александр Данилович. Ну сколько раз вам намекать и говорить в лоб? Я девочка порядочная, и вам ничего не обломится. Ни кусочка. Ни капельки. Однако у меня есть встречное предложение.

— Готов выслушать.

— Мы сейчас же направляемся в открытый тир при офицерском собрании. Если выиграю я, то вы выпьете две бутылки армянского — без закуски, заедки и запивки. После чего пройдете по периметру плаца полка, печатая строевой шаг. Если проиграю, то я, с вашего позволения и учитывая мое сложение, выпиваю бутылку коньяку и прохожу тем же маршрутом.

— Ну, коль скоро вы считаете подобный размен полноценным, — пожал плечами Панин. — Только у меня есть дополнительное условие.

— Готова выслушать.

— Пистолеты должны быть новыми. Как оно и положено при дуэлях.

— Справедливо. Приобретем в оружейном здесь, в собрании. И если вы не возражаете, вскладчину. Пистолеты, как трофей, достанутся победителю, — предложила она.

— Разумеется, — легко согласился поручик.

— Саша, остановись, — одернул давнего товарища и, чего уж там, прихлебателя княжич Бабичев. — Дробышева отличный стрелок. И уж точно знает, что делает. Уверен, что здесь есть некая закавыка, пока ускользающая от нашего внимания. Не так ли, Алина Владимировна?

— Глупо было бы утверждать, что я надеюсь на банальную удачу, — пожав плечами, согласилась она. — Но ведь я хотела только сказать, что все зависит от умений стрелка, и фарс тут совершенно ни при чем. Что и готова доказать. Когда я сказала, что являюсь плохим стрелком?

Угу. Все так. Все справедливо. Но ударивший в голову коньяк плюс мужское самолюбие и уверенность в своей правоте… А еще само оружие, из которого щупленькой девице предстояло совершить три метких выстрела кряду.

— Господа, будьте свидетелями нашего пари, — с нарочито любезной улыбкой произнес Панин.