Константин Калбанов – Шелест 4 (страница 48)

Поэтому подтянул медный лист, заготовку для печати лубка, и взялся за кисть. Прикинул, что там у меня шло дальше по сюжету, и начал рисовать. Читать мне не интересно, потому как этот процесс у меня слишком уж быстрый. А вот рисовать, подолгу обсасывая одну и ту же сцену, уже совсем другое дело.

— Петя, а во что ты опять врюхался? — спросила сестра, едва переступила порог гостиной.

Как ни странно, но была она не одна, а в компании Столбовой, которая окинула меня изучающим взглядом. Ну вот один в один, Мария, после того как я выскакиваю из очередной передряги. Показалось? Я вернул перед внутренним взором картинку, благо мог делать это походя. Да ничего подобного, однозначно изучающий, да ещё и встревоженный взгляд, который тут же сменился вполне обычным для неё, холодным и чуть высокомерным.

— И я рад тебя видеть, сестрёнка. Арина Егоровна, — поклонился я гостье.

— Пётр Анисимович, — в своей привычной холодной манере поздоровалась она.

— Так во что ты вляпался? — вернула меня к интересующему её вопросу, Лиза.

— С чего такие выводы? — удивился я.

— А с того, что ты Дымка чуть живого откуда-то приволок. Хотя, судя по докладу Агафьи, сам целёхонек. Объяснишь?

— Так, мелкие неприятности, — сделал я неопределённый жест.

— Настолько мелкие, что сам «Лекаря» использовать побоялся и вызвал полкового целителя? Ты зубы мне не заговаривай.

— Опять драться станешь?

— Стану.

— Тогда тем более ничего рассказывать не буду. Агафья, ужин готов, — повысил я голос.

— Всё готово, барин, — отозвалась та.

— Прошу к столу, сударыни. И заранее извиняюсь, но компанию я вам составлю ненадолго. Увы, но у меня есть ещё кое-какие дела в столице.

Глава 12

После ужина я попрощался с девушками и удалился к себе в спальню. Показалось, или Столбова хотела со мной поговорить? Впрочем, без разницы. У меня к ней вопросов нет точно, а если она желает что-то сказать или выяснить, так я ей рот не затыкаю. Ну или пусть напишет. А что такого, вполне рабочий вариант, когда сложно сказать. Вон, Татьяна написала же Онегину. М-да. Эт меня куда-то не туда.

Переоделся в одежду попроще, так, чтобы не особо выделяться среди горожан, после чего вышел во двор. Когда спустился с крыльца, встретился взглядом с давешним десятником, и в извиняющемся жесте вновь слегка развёл руками. После чего, открыл портал, и шагнул на один из московских пустырей.

Вот ей-ей моими стараниями появится указ императора о правилах перемещения порталами, как минимум в пределах столицы. Надо что-то думать с этими хлопками и молниями. Так чтобы шептуном просачиваться, а не возвещать о своём пришествии на всю округу громким пуком.

Осмотрелся, активировав «Кошачье зрение» и «Поисковик». Источников Силы не обнаружил, в чёткой черно-белой картинке никого не приметил. Значит будем исходить из того, что моё прибытие никто не видел. Зато вполне могли услышать, поэтому я поспешил убраться отсюда подальше.

Хотя и не так чтобы сильно далеко. Выйдя на одну из окраинных московских улиц, я по ней дошёл до трактира, типа кабак. Один только его обшарпанный вид вызывал стойкое желание даже не заглядывать в него, а просто пройти мимо. Но встреча с нужным человеком у меня именно здесь. Не то, чтобы именно сегодня, и не сказать, что я был уверен в том, что всё уже готово, однако, попытка не пытка.

Изгвазданная дверь отворилась и из неё вывалился подвыпивший бомжик, от которого пахнуло так, что у меня даже в глазах резануло. Едва не налетев на меня он вихляя посеменил к углу, спешно развязывая тесёмки на портках. Вот никакой уверенности, что донесёт. Как впрочем, и ни капли сомнений, что мочиться в штаны ему не привыкать, и особой трагедии для него в том нет.

Внутри оказалось не менее гадко, что в общем-то и не удивительно. Смешанный кислый запах вина, пролитого пива, квашеной капусты, солёных огурцов, блевотины и ещё бог весть чего. Странный выбор. Впрочем, тот кого я тут хочу найти знает, что делает. И не смотри, что молод.

— Здрав будь, хозяин, — подошёл я к избитой и просаленной стойке.

— И тебе не хворать, добрый человек, — забрасывая на плечо чистое полотенце, приветствовал меня кабатчик.