Константин Калбанов – Шелест-3 (страница 82)

Я пытался вывести хоть какую-то систему распределения карманов и родников, но в итоге сдался. Потому что она не просматривалась, как я не ломал голову. А может причина в моей извечной лени, и мне вскоре надоело биться над неразрешимой задачей. Не получая результата я сделал гениальный вывод, что скорее всего стройная система состояла как раз из родников, питая этот мир Силой, и сделав его магическим. Однако случился какой-то сбой и появились карманы, являвшиеся ни чем иным как ошибкой.

За сим я выбросил эту проблему из головы, предпочитая не выворачивать себе мозг, а просто использовать то, к чему получил доступ. И вообще, мне от понимания полной картины ни холодно, ни жарко, а для достижения целей более чем достаточно уже того, что есть в наличии. Точка.

Облегчённо вздохнув я вернулся к делам насущным. То есть к тому, что у меня получалось. Начал думать, чем бы таким ещё осчастливить человечество, что ему крайне необходимо, но пока неизвестно. И главное, не сильно обременительное для меня. Увы, но в голову ничего не шло. Поэтому я решил выбросить эту мысль из головы.

— Дымок, что с завтраком? — поинтересовался я, выходя из своей комнаты.

— Уже подаю, Пётр Анисимович.

— Лиза где?

— Так с утра пораньше с Сухановым, Рудаковым и Швецовым позавтракала и на службу завеялась. Это ты у нас птица вольная.

С сестрой и компаньонами мы жили в отдельном домике. Я и Лиза занимали по комнате, они делили третью, в четвёртой обустроились боевые холопы, ну и гостиная с кухней. Не сказать, что сильно просторно, но и не особо тесно. Нормально в общем-то. Вечерами либо в карты играем, либо музицируем на гитаре, а то и читаем книги по ролям. Я порой удаляюсь к себе в комнату, где у меня имеется и рабочий стол.

— Гостей не ждём? — уточнил я.

— Нет, — ответил Стукалов.

— Тогда и на себя прибор поставь. Или уже позавтракал?

— Слушаюсь.

Ну что сказать, скромненько так, но вполне сытно и вкусно. Яичница с грудинкой, хлеб, масло, кофе, что ещё нужно для полного счастья⁉

— Наши ухари уже убежали?

— Как водится, — подтвердил молочный брат.

Мои компаньоны со своими напариниками ежедневно бегали на лыжах к ближайшему роднику Силы, в котором и медитировали по очереди. Что ни говори, а это прибавка, которой не стоит пренебрегать, потому как мне рядом нужны сильные бойцы. Ну и одиннадцать вёрст в один конец, вполне себе нормальная нагрузка, при их узорах. Плетения-то я заставлял убирать, но от воздействия этих украшений избавиться нереально, только при полной их разрядке.

— Как у них с подлой схваткой? — поинтересовался я.

— С этим трудностей никаких. Они ведь все трое прежде на Кавказе служили, так что кое-что помнят, новое усваивают быстро, да и плетения с узорами им в помощь. Тут иное. Потеряли они себя. В тренировочном круге конечно чего-то стоят, но ить знают, что им ничего не угрожает. А как оно будет когда огонь по жилам заструится, изжарит он их, или подстегнёт, поди пойми.

— А ты как думаешь?

— Мнится мне обделаются они от страха.

— Согласен. Это наиболее вероятно. Надо бы встряхнуть их. Дельце пожарче подкинуть.

— Только не надо с ними в степь идти, Пётр Анисимович. Дурная это затея, — не донеся вилку ко рту, всполошился Илья.

— Я ещё с головой дружу. Но встряску я им устрою. У них сегодня последний день, завтра эффект желчи сойдёт на нет.

— Ага. И её высочество завтра же прибывает, — напомнил Стукалов.

— Не завтра, а через три дня. Её командиры опять из себя пупов земли изображают, — недовольно поморщился я.

Вот же индюки надутые. Нравится похоже строить и ровнять целую великую княгиню, у которой под рукой полнокровный полк. Мелкие пакостники. И вредить гады стали ещё больше, как только она обрела род. А уж после того, как она обратилась к его величеству за разрешением на краткосрочный отпуск для себя и своих товарок, так и вовсе взбеленились. В таких крючкотворов превратились, что только держись. Вцепились в устав и указы императора как в последнюю надежду. И чего кобениться? Ведь ясно же, что службы в императорской армии ни ей, ни боярышням не видать. Самоутверждающиеся дебилы, как они есть. Что тут ещё скажешь.