Константин Калбанов – Шелест-3 (страница 44)

— Понятно. А какие ещё есть заряды?

— Картечь, пять сотен пуль диаметром как и в граде, четыре линии*.

*Линия — 2.54 мм

— Всего-то? Такая пуля слишком лёгкая, и далеко не полетит.

— До трёхсот шагов более чем достаточно, а дальше уже следует бить градами.

— Хм. И каковы результаты на такой дистанции?

— Очень хорошие. Настолько, что я решил изготовить ещё и картечницы, сродни уже существующим однофунтовкам. Опытный образец в имении, скоро сами сможете посмотреть и оценить.

— Их так и используют, но заряжают ближней картечью. И бьёт она до четырёхсот пятидесяти шагов.

— Только в заряде лишь три десятка пуль, а в цель на пределе попадает хорошо как штуки три-четыре. У меня же двести пятьдесят, и до противника долетит куда больше.

— Но маленькая пуля наносит не такие уж и серьёзные ранения, — с сомнением покачал головой Воронин.

— Для того чтобы убить, хватит и этого, а то, что будет много раненых, так оно и к лучшему. Раненый уже не боец, а обуза и деморализующий фактор. Он требует эвакуации в тыл, лечения и ухода.

— А гранаты у вас имеются?

— Разумеется. Они точно в таком же стакане, как и град, но он полностью заполнен двумя фунтами пороха, а в наконечник вставляется не трубка замедлитель, а специально разработанное кресало, которое выдаёт искру в момент удара снаряда о землю или препятствие.

Ох и намучался же я с ним, пока не получил нужную конструкцию. Как бы всё упростило наличие ударного состава, ну или тёрочного. Однако ничего подобного в наличии не наблюдалось, а потому оставались старые добрые кремень и кресало. Как результат, взрыватель получался достаточно дорогим. Радовало хотя бы то, что из ста двадцати снарядов в боекомплекте восемьдесят отводилось под град, тридцать картечь и только десяток гранат.

Мало? Ну это как сказать. Порох обладает слабой бризантностью и снаряд даёт мало осколков, а потому граната хороша только для стрельбы по укреплениям и постройкам. Степь же подразумевает открытый простор, татарских и ногайских всадников, с которыми лучше разбираться на дальних подступах, и тут град будет как нельзя кстати. Ну или стремительные наскоки кавалерии, когда куда больше пригодится картечь. Так что, думал я над этим вопросом, ещё как думал.

— Я правильно понимаю, что её высочество планирует направиться в Дикое поле? — спросил поручик.

— В её планы входит захватить Азов и открыть России выход в Азовское и Чёрное моря, — не стал темнить я.

— Но тогда нужно будет брать и крепость Еникале, стерегущую пролив, а иначе это лишено смысла.

— Так и будет. Впоследствии. А может нам всё же удастся договориться с турками, и в этом не возникнет необходимости. Как говорится, будет время, будет пища. Пока же, в наши планы входит комплектование пехотного полка.

Никаких секретов я не раскрывал. Всё уже сделано вместо нас с Марией, и постарался не в последнюю очередь сам император, хотя он конечно же в этом ни за что не сознается. Более того, согласно этих слухов, князья собираются отправить против Крымского ханства сильное ополчение, к чему сейчас усиленно и готовятся.

Дезинформация, как она есть. И слухи о том, что великая княгиня собирается в поход против Азова, в ту же копилку. Тем паче, что согласно им она намерена отправиться туда в одиночку, имея лишь один полк. Весьма самонадеянно и глупо, а потому не похоже на правду. Но рекрутский набор полка уже начался.

Эти сведения однозначно заставят турок не спешить с началом войны и постараться выяснить все обстоятельства. Пока же суд да дело, они будут готовить армию, восстанавливать старые и возводить новые укрепления. Убедившись же в том, что князья никуда переть не собираются, ударят сами, и, скорее всего, на Кавказе. К этому времени и мы подоспеем, путая им все карты. А шуму мы наделаем изрядно, уж я-то постараюсь.

— Как по мне, то весьма амбициозные планы, — заметил Воронин, ехавший рядом со мной.

— Но вполне осуществимые, — возразил я.

— С одним полком, не более двух тысяч человек, против четырёх, находящихся за крепостными стенами… До которых, к слову, нужно ещё дойти, чему вполне могут воспрепятствовать татары или ногаи, — он вновь с сомнением покачал головой.