Константин Калбанов – Шелест 2 (страница 48)
Не дёшево, учитывая то, что простого двадцати-тридцатилетнего крестьянина можно было купить за шестьдесят, отличного плотника за сто двадцать, кузнец потянул бы порядка двухсот. Но и бойцы у Троекурова были знатные. Они владели не только конным боем, но и пешим, умели драться как с оружием в руках, так знали и приёмы подлой схватки.
Ежегодный выпуск из этой своеобразной военизированной школы составлял порядка трёх десятков восемнадцатилетних бойцов. Тренированные, ловкие, умелые и пока ещё не имеющие узоров, они неизменно пользовались высоким спросом. Не уверен, что мы с батюшкой успеем сделать столь ценное приобретение, но попробовать всё же стоит.
Разумеется эта хитрость помещика Троекурова и его покупателей являлась секретом Полишинеля. Все всё прекрасно знали, и закрывали на это глаза. Как я уже говорил, на окраинах империи центральная власть уже не так крепка, и тут хватает вольностей, и уж тем паче на границе с Диким полем.
— О чём вы, ваше высочество. Я не имею права владеть боевыми холопами. Просто решил, что коль скоро буду учиться в университете, то мне не помешают конюх и лакей, — максимально искренне возразил я.
— Пётр… — многозначительно посмотрела на меня Мария.
Ага. Похоже я малость перегнул. Неприятности от великой княжны могут быть не менее геморройными, чем от её батюшки. А потому не буду усугублять.
— Поступи я на службу в гвардию, то и не заморачивался бы. Но мне предстоит обучение в университете, а как вам известно, ваше высочество, я сумел кому-то изрядно насолить. Поэтому и решил, что будет не лишним иметь подле себя парочку бойцов помимо Ильи. Уж больно ловко у меня получается влипать в разные неприятности.
— А вот с этим, Пётр, я пожалуй соглашусь. Ты зачем всё время реагируешь на подначки Астафьева?
— Полагаете, что он способен напасть на меня из-за угла? — с явным сомнением спросил я.
— Лет через несколько, когда повзрослеет, и из него выветрится юношеская восторженность, а на смену ей придёт цинизм и расчётливость, очень даже может быть. Но сегодня он скорее постарается вызвать тебя на дуэль, — убеждённо произнесла она.
— А вам бы не хотелось этого поединка?
— Разумеется нет. Ты конечно хороший фехтовальщик, и стрелок из первых, но непременно уступишь одарённому четвёртого ранга.
— То есть, вы обо мне беспокоитесь?
— Ты же мой друг. Конечно я о тебе беспокоюсь.
— В таком случае не призывайте меня к себе в качестве громоотвода. Я же для Астафьева, как красная тряпка для быка. Бог весть с чего он взял, что я ему соперник…
— А почему нет? — с весёлыми бесятами во взгляде, перебила она меня.
— Очень смешно. Бесталанный и великая княжна… — начал было я с язвинкой.
— Но уже не поскрёбыш, — вновь перебила она меня, продолжая веселиться.
— В этом моей заслуги нет. Просто случайность из-за которой я едва не стал обедом для волколака, и всего лишь пытался выжить.
— Неважно как, важен результат. И ты не кажешься мне человеком полагающимся на случайность, — многозначительно улыбнувшись, возразила Мария.
— О чём это вы?
— О том, что волколак может оказаться на твоём пути и намеренно. Редкость несусветная, стоит дорого, но трофей вполне реальный.
— Не воспользоваться подвернувшейся возможностью было бы глупо, но я не вижу смысла в том, чтобы специально тратить на это силы и средства. Их можно использовать и в куда более практичном русле. Я и прежде не делал ставку на дар, и сегодня не собираюсь этого делать
— А может всё же есть то, где без высокого потенциала дара тебе попросту не обойтись? — отведя взгляд в сторону, и глянув в окно, за которым были видны дорожки парка, спросила она.
— Высокий потенциал мне по-настоящему мог бы понадобиться только если я решил бы вступить в борьбу с представителями древних родов за обладание вашей рукой и сердцем, Мария Ивановна, — поклонившись, выдвинул я предположение шутливым тоном.
— А ты не желаешь бороться за мои руку и сердце? — обернувшись ко мне, наигранно возмущённо распахнула она глаза.
— Я реалист, ваше высочество, а потому придерживаюсь старинной поговорки — бери ношу по себе, чтобы не падать при ходьбе.