Константин Калбанов – Шелест-2. Экспедитор (страница 14)

— Иду, — громко ответил я.

Долгорукова предпочла остановиться со мной в гостинице, хотя подруга, боярышня Астафьева, и её родители настаивали на том, чтобы та поселилась в боярской усадьбе. Однако Мария пожелала сохранить для всех инкогнито, назвавшись просто однокашницей по кадетскому корпусу.

— Доброе утро, Пётр, — приветствовала меня великая княжна.

— Доброе утро, Мария Ивановна, — присаживаясь напротив неё, поздоровался я.

Инкогнито так инкогнито, поэтому я не титуловал её, ограничившись именем-отчеством, как, впрочем, и новые компаньоны, боевые холопы и слуги.

— Пётр, это будет выглядеть по меньшей мере странно, если я буду называть тебя по имени, а ты меня по батюшке, — заметила она.

— А это ваши трудности, Мария Ивановна, не я ведь хочу сохранить инкогнито.

— Не желаешь, чтобы другие знали, что я считаю тебя другом?

— Мне без разницы, кем вы меня считаете, я тот, кто я есть, и вы можете во многом полагаться на меня.

— Но не во всём? — склонив головку набок, уточнила она.

— Не во всём, — подтвердил я.

— Поэтому ты не желаешь быть моим другом?

— Это всего лишь одна из причин, — возразил я.

Ну вот сколько можно одно и то же и про то же. Упёртая девица, не отнять. Ну да, и я не пальцем делан, меня на кривой не объедешь. Пусть сама разбирается со своими заморочками. Нет, я, конечно, не смогу просто отвернуться, но и помогу, как говорится, — только в части касающейся.

— Ох и упрямый ты.

— Чья бы корова мычала, Мария Ивановна.

— И дерзкий.

— Прошу прощения, ваше…

— Стоп! Я всё поняла, Пётр Анисимович, — выставив руку в останавливающем жесте, поспешно перебила она меня.

— Приятного аппетита, Мария Ивановна.

— Приятного аппетита, Пётр Анисимович, — с язвинкой пожелала мне великая княжна.

Трактир при гостинице небольшой, рассчитан только на постояльцев, а потому посторонних тут нет, что, признаться, радовало. Хм. И судя по запахам, высокая цена за постой того стоила, потому как готовить тут умели. Убеждаясь в этом, я отправил в рот первую ложку каши, буквально растаявшую на языке.

— Боярин Астафьев сегодня даёт бал, и мы в списке приглашённых. Так что готовьтесь, сударь, к тому, что вас станут атаковать спасские красавицы, а там соберётся весь цвет города, — прожевав очередную порцию с не меньшим аппетитом, чем я, поставила меня в известность Долгорукова.

— Мне опасаться нечего. Тут ведь нет воронежских младших дочерей, родители которых рассчитывают на милость князя Долгорукова. А потому я никому не интересен, — пожав плечами, безразличным тоном ответил я.

— Ой ли? А как же ореол героя, дважды спасшего дочь князя Воронежского? Вы действительно полагаете, что кто-то поверит в то, что какой-то там поскрёбыш кладёт убийц из одарённых пачками? Да даже если мы во всеуслышание заявим об этом, то никого не убедим.

— Люди всегда охотно верят в то, во что им хочется верить, и убедить их в обратном можно, только предоставив железные доказательства, — хмыкнул я.

— Вот именно, Пётр Анисимович, — победно ткнула она в меня ложкой.

— Но с другой стороны, Мария Ивановна, предупреждён, значит вооружён.

— И что вы задумали?

— Лучшая оборона это нападение.