Константин Калбанов – Родоначальник (страница 91)

За штурвалом «Кёртиса» оказался хороший пилот. Он не просто совершил чистую посадку, но сделал это с непринуждённой лихостью. Молодец, что тут ещё сказать. Я даже где-то позавидовал тому, как он управляется с довольно неуклюжим аэропланом. Настя ему пожалуй в этом не уступит, а вот мне такое не под силу.

Пока я руководил посадкой, Бирюкова набросив на себя «Конструкт незначительности» или в просторечье «Морок», направилась к летающей лодке. Как и следовало ожидать, её никто не заметил и она беспрепятственно оказалась перед дверью, в момент её открытия.

Рассусоливать Фея не стала, и сразу врезала «Воздушным молотом», отбрасывая разбойников уже направившихся было на выход. Не давая им опомниться, она запрыгнула в грузовую кабину и атаковала «Рассеивателем». Есть у него один существенный недостаток — он действует только на тех, кто находится в поле прямой видимости. Любая преграда, даже в виде тонкой фанерной перегородки или даже прозрачного стекла, уже гарантирует безопасность. Вот и приходится ей рисковать идя на непосредственный контакт.

Наблюдал я это уже устремившись к аэроплану. Но когда оказался внутри, то увидел лежащих вповалку шестерых разбойников и Фею, стоявшую в двери кабины пилота.

— Здесь всё чисто, — улыбнувшись доложила она.

— Ну что же, первый раунд за нами, — удовлетворённо кивнул я.

Готовых концов верёвки чтобы вязать пленников у нас не было, поэтому пришлось использовать подручные средства, что отняло какое-то время. Потом с помощью «Лекаря» привели в чувство пилота и я воткнул в него свои иглы, чтобы разговорить. Не вижу смысла возиться с «Лжекамнем», если можно пойти более простым и надёжным путём.

— Ты сообщил своему капитану об удачной посадке? — спросил я пилота, когда он был готов к беседе.

— Да, — бесцветным голосом ответил он.

— Ты должен вернуться за подмогой?

— Нет.

— Ты должен ждать здесь пока абордажники не закончат на судне?

— Да.

— Кто старший?

— Бидон.

— Который из них, — я посторонился, чтобы пленник рассмотрел остальных.

— Этот, — указал он на мужчину плотного сложения.

— Он то же должен о чём-то доложить капитану?

— Да.

— О чём?

— Обо всём, что происходит на судне.

— Сколько человек осталось на «Молнии»?

— Двадцать пять.

— Они все носят амулеты?

— Да.

— Ладно, посиди помолчи немного.

У меня оставалось ещё достаточно игл, чтобы замкнуть ещё один контур точек для допроса. Но поступать так я не стал. Вместо этого перевязал руки пребывавшего без сознания Бидона так, чтобы он мог воспользоваться «Разговорником», когда я ему это позволю, и привёл его в чувство с помощью «Лекаря».

Иглы отлично развязывают язык и заставляют подчиняться чужой воле. Вот только голос при этом настолько бесцветный и апатичный, что услышав своего человека капитан однозначно заподозрит что-то неладное.

— Времени у меня нет. Поэтому слушай меня внимательно, Бидон. Я Горин Фёдор Максимович, приватир Русского царства. По глазам вижу, понимаешь в чьих руках оказался. На самом деле у тебя только два выхода. Первый, ты сдохнешь. Второй, я доставлю тебя на Барбадос и представлю перед русским судьёй. Не сахар, но ты останешься жив, а отбыв на каторге положенный срок выйдешь на свободу. Итак, что ты решаешь?

— Что от меня требуется?