Константин Калбанов – Реформатор (страница 43)
Сейчас у него уже имелся садик из молодых крепких деревьев, способных выживать в условиях суровой зимы. Конечно, этого пока немного, чтобы можно было говорить о разведении шелкопряда. Но вполне достаточно для обустройства питомника. Место выбрали такое, чтобы поменьше злых ветров, да еще и территорию выгородили, обезопасив от какой скотины, охочей до сочных молодых побегов.
Так что будет у Михаила еще свое шелковое производство. Дайте только срок. Не все сразу. Да и рановато пока. Не стоит так-то быстро богатеть на зависть соседям. Оно ведь всегда проще отобрать, чем что-то сделать самому. Собственно, чтобы не злить князей Руси, он щедро и делился технологиями. Придет время, и шелковицей поделится. Тут ведь мало иметь, нужно еще и уметь наладить производство.
Домик относительно небольшой, сродни тому, где он прежде встречался с Евгенией. На первом этаже большая столовая, она же приемная зала, кроме нее кухня и кладовая. На втором три спальни. Вполне прилично даже по его временам, что уж говорить о сегодняшних.
Едва забросив вещи, Михаил, не чинясь, начал обихаживать лошадей. Анисья отправилась на кухню готовить ужин. В закромах нашлись продукты длительного хранения. Так что обещала приготовить и свежий хлеб, и пироги с яблоками. Данила подался в город, чтобы наладить связь с имеющейся агентурой. Бог даст, еще сегодня сумеют вызвать Еремея для разговора. Ну и кое-что из продуктов прикупит.
Сам парень не вернулся. Зато вскоре появился дюжий молодец, нагруженный относительно свежими продуктами. Все же дело к закату, и товар как минимум целый день провел на прилавке. Но это не беда. На словах Данила просил передать, что все в порядке и возможно гость будет сегодня.
Его прогноз подтвердился. Когда город окутала ночь, он привел Еремея. Среднего возраста, с легкой проседью на висках и с боков аккуратной бороды. Высокий, крепкий мужчина. Он смотрел на Михаила изучающим взглядом, словно хотел просветить его рентгеном.
— Здрав будь, Еремей, — поднявшись из-за стола, произнес Романов.
— И тебе поздорову. Только вот ума не приложу, кем ты будешь, мил-человек?
— Отчего же тогда пришел, коли доверия ко мне нет?
— Оттого, что коли ты знаешь про этот дом, то и о другом ведаешь. А стало быть, и выбор у меня невелик, — угрюмо буркнул гость.
— Я Михаил Романов, воевода великого князя Всеволода. Присаживайся к столу, отужинай, чем бог послал, — указывая на стул, предложил он.
— Ага. Знаю такого. Четыре года назад перестал с нами торговать, — устраиваясь за столом, произнес Еремей.
— Всеволод настоял. Пришлось подаваться с торговлей на турецкий берег. Вина? — берясь за кувшин, предложил Михаил.
— Поди за нефтью потянулся, — кивая в знак согласия, произнес Еремей.
— Врагов вокруг много, а у меня людей мало.
— Слышали мы тут, как ты малым числом половцев гоняешь.
Еще бы не слышали. Борис вычислил олеговского подсыла, и тот регулярно отправляет своему господину отчеты. Прошедшие цензуру, ясное дело. Но это уже детали. В частности, князь был уверен в том, что Всеволод силой вынудил Михаила отказаться от торговых операций с Тмутараканью. И что сам Романов по этому поводу расстроен до крайности, спит и видит, когда же можно будет восстановить столь выгодное сотрудничество.
— А о том, что Евгению отравил Олег, ты тоже слышал? — отпив вина, поинтересовался Михаил.
— Она же от хвори померла. — Рука Еремея замерла, не донеся кубок до губ.
— И ты этому поверил?
— Откуда знаешь? — вновь помрачнел Еремей.
— Евгения предлагала тебе поддержать ее, как только не станет ее мужа. И ты согласился. Не гляди на меня так. Я это знаю точно. Как знаю и о том, что уже тогда Олег начал переговоры с Осолукканом о возможной женитьбе на его дочери.
— Она не говорила об этом.
— Зато ты знаешь, что теперь он сговаривается с ханом открыто.
— Это так, — подтвердил воевода.
— Недолго горевал, не находишь? А главное, убрав Евгению, он не тронул тебя. Значит, не подозревал о заговоре. Она же тебя не предала.
— И чего ты хочешь?
— Закончить то, что хотела осуществить женщина, которую ты любил.
— Как?
— С твоей помощью, конечно.