Константин Калбанов – Реформатор (страница 20)
Первыми не выдержали черные клобуки. Они укрывались в роще, которой поросла очередная излучина извилистого Псёла. Видя, как улепетывает орда Ирмаккана, их хан Худобей решил не ждать сигнала к атаке. Как видно, опасался, что все решится без их участия. С залихватским гиканьем кочевники вынеслись из своего укрытия и бросились преследовать убегающих.
Видя такое дело, Ростислав приказал своей пехоте расступиться и пропустить дружину. Точно так же поступил воевода, командовавший сотнями киевлян. Следом за конницей бросилась в погоню и пехота. Вероятно, надеясь на то, что им удастся еще сразиться, когда начнется сеча между всадниками.
— Здравствуй, попа, Новый год, — в сердцах выдохнул Михаил.
И тут же вскинул к губам трубу, выдав комбинацию «прекратить преследование». Ясное дело, что только для своих людей. Остальные не знали систему сигналов Пограничного.
— Воевода! — выкрикнул Арсений, указывая в сторону творящегося безобразия.
— Вижу, — даже не пытаясь скрыть свое недовольство, ответил Михаил.
Но то, что он увидел в следующее мгновение, заставило его и вовсе разразиться трехэтажным загибом.
— Твою же в гробину, душу мать нехай. Да что же он делает!
Владимир также не сумел совладать с соблазном и бросился преследовать противника, увлекая за собой свою дружину. А может, он хотел обогнать свое воинство и заставить его вернуться. Романов без понятия. Ясно одно — все это добром не кончится.
— Арсений, перекрывай пространство излучины! — тут же распорядился он.
— Мы встанем тонкой линией в две шеренги.
— Знаю. Но у нас есть еще семь сотен конницы, которая в пешем бою дерется ничуть не хуже.
— Может, тогда каре?
— Так мы не сможем защитить тех, кто вырвется из ловушки.
— Слушаюсь.
Грек вскинул трубу и заиграл сбор сотников. На сигнал потянулась дюжина всадников, командиры в сопровождении ординарцев.
— Воевода, как быть дивизиону? — поинтересовался Григорий, получивший звучную фамилию Пушкарев.
— На передки и собирай орудия в кулак на левом фланге.
— Слушаюсь.
Тем временем трагедия продолжала разворачиваться. Ну или так считал только Романов. Вдруг и впрямь половцы не выдержали и побежали, а пограничники стоят в сторонке. Притом что киевляне и переяславцы пришли помогать им.
Но Михаил тут же отбросил сомнения. Если противник реально побежал, то это ничего не изменит. Чтобы рубить бегущих, ни доблести, ни особого умения не нужно. И если уж войско поддалось панике, то оно тут же превращается в стадо баранов, преследователи же — в волков. Тут Владимиру помощь не потребуется. От слова «совсем».
Впрочем, сомневаться Михаилу пришлось недолго. Для начала, отдалившись на дистанцию чуть больше двух километров, половцы развернулись и встретили преследователей грудью. Завязалась кровавая сеча. И то, насколько слаженно противник вдруг прекратил бояться, однозначно указывало на военную хитрость и виртуозно проведенный маневр.
Пехота еще не поняла, что произошло, и, окончательно потеряв строй, продолжала бежать к месту схватки. И остановить их никакой возможности не было. Даже если он сейчас отправит к командирам вестовых, чтобы сообщить, что впереди ловушка, те попросту не сумеют совладать с этой уже неуправляемой массой.
— Ратников, — продолжая осматривать поле боя в подзорную трубу, позвал Михаил.
— Я, воевода, — откликнулся Гаврила.
Он теперь командовал линейным кавалерийским полком, по старинке все еще именуемым дружиной. Впрочем, к ней же относится и артиллерия. Заставские и ополчение проходят по отдельной графе.
— Забирай полк и дивизион. Общее командование на тебе. Выдвигаетесь на полкилометра вперед, и как только появятся половцы, начинайте обстрел.
— Слушаюсь.
— Смотри не увлекайтесь. Твое дело прикрытие. Несколько залпов и назад. Там вам никого не спасти. Нужно только замедлить и привлечь внимание пехоты. Чем раньше побегут обратно, тем больше спасется.
— Слушаюсь.