Константин Калбанов – Приватир (страница 107)

Какое-то время одарённая сопровождала всё ещё невидимого противника с помощью своего внутреннего «радара», и наконец провернула рукоять спуска, посылая в полёт все двенадцать реактивных снарядов. Оставляя дымный шлейф они унеслись ввысь, и вскоре скрылись за облаками, откуда стали доноситься один за другим увесистые хлопки.

Я собирался стоять у Насти над душой, и едва уступив место наводчика отбежал ко второй установке, начав разворачивать её в ту же сторону. Однако в этом не возникло надобности.

Не успела Фея сменить меня, как из-за облаков показался истребитель устремившийся к морю, оставляя за собой дымный шлейф. Я безошибочно определил, что это был «Райт», каковые состояли на вооружении дружины Цешковского. Настя прислушалась к себе, и улыбнувшись сообщила.

— Ещё один уходит прочь.

— Точно один?

— Может и не один, но к нам никто не приближается, — заверила она.

— Как-то легко отбились. Одарённая наводчица это всё же сила, — покачал я головой.

— Цени, — подбоченилась девушка, и тут же передёрнула плечами от прилетевшего порыва ветра.

Глава 25

Рюрикович вскинул ружьё к плечу, взял упреждение и выстрелил. Дробовик увесисто толкнул в плечо, обзор заволокло облако порохового дыма, а палец скользнул на второй спусковой крючок, в готовности послать следующую пулю. Однако этого не потребовалось, кабан запнулся, пропахал рылом подтаявший мартовский снег, и остался лежать.

Убедившись, что зверь неподвижен, царь сорвался с места, утопая по колено в сугробах и раскидывая белоснежные комья, побежал к своей добыче. Нужно как можно скорее лишить его хозяйства, пока мясо окончательно не испортилось. Оно и так не фонтан, свинья была бы куда предпочтительней, но вот попался именно кабан.

Хм. Двести шагов, и попадание точно по месту. Зверь ещё не испустил дух, но по ране видно, что уже и не поднимется. А хороши эти новомодные стреловидные пули. По виду вроде как и баловство, но вот на таком расстоянии без труда не только попала как надо, так ещё и свалила матёрого секача. Уж кто-кто, а кабан на рану крепкий.

Пока царь добивал свою добычу, к нему приблизились двое дружинников, страховавших его, чуть поодаль. А там и лошадь впряжённую в волокушу подвели. Пришлось поднатужиться, прежде чем удалось пристроить на ней массивную тушу. Конечно можно и перепоручить это занятие, но какой тогда прок в охоте.

Царь предпочитал охотиться в ближнем кругу, без свиты, в окружении дружинников. Сюда набирали только проявивших себя в деле и лично преданных Дмитрию. Всего лишь три сотни, но это были лучшие бойцы, экипированные так, что способны в полный рост наступать под плотным картечным огнём, сквозь горнило вулкана. Ну-у, почти.

Разумеется он охотился и с царским двором. Но то была целая церемония, полная условностей, пафоса и тщеславия. Там он блистал, оказывал внимание и демонстрировал свою власть. При этом, памятуя о случае с отцом, даже не помышлял о том, чтобы выйти против зверя. Для души он охотился вот так, в сопровождении взвода дружинников, да парочки проверенных и знатных егерей.

Дмитрий Четвёртый никогда не афишировал подобные выезды, отправляясь на охоту спонтанно. Для других разумеется. Ближний круг он потому и ближний, что знает больше остальных. Невозможно жить не доверяя никому, эдак можно только выживать, причём недолго.

Уже на подъезде к лагерю, Рюрикович приметил Наумова, знавшего и об охоте, и о месте где будет разбит лагерь. И причина тут не только в том, что он входил в ближний круг царя. Главный жандарм по должности должен иметь возможность не только лично связаться с царём по «Разговорнику», но и встретиться воочию.

— Всё же мастак этот наш Гришка, тот, что Фёдор, — произнёс Дмитрий, лично стаскивая с волокуши тушу кабана.

— Ты уже знаешь, государь? — удивился Наумов, как раз приблизившийся к Рюриковичу.

— Знаю, что? — распрямляясь, поинтересовался царь.

— А о чём ты? — в свою очередь не спешил откровенничать Даниил Андреевич.

— Я о его стреловидных пулях. С двухсот шагов, одним выстрелом, — кивая на тушу кабана, ответил Дмитрий Иванович.

— Он мастак не только в этом, государь. Военная приёмная комиссия уже не первый день измывается над его пулемётом. Измысливают новые каверзы и ждут, когда же переданный им образец перестанет отвечать заявленным требованиям. Но я не об этом.