Константин Калбанов – Порубежник (страница 50)

– Ну, здравия тебе, утопленник? – смерив его недобрым взглядом, произнесла Ксения.

– И тебе поздорову.

До места встречи со своей сообщницей ему пришлось пробежать порядка пяти километров, да все больше по бездорожью. Вымотался донельзя. Зато теперь-то будет куда легче. После памятного нападения на караван ему перепала изрядная доля трофеев, что было обусловлено не столько количеством лично упокоенных противников, сколько спасением Добролюба. Ну и остальных раненых обиходил любо-дорого.

Официально он свои деньги якобы определил на хранение в банк. На деле же немалая их часть ушла на то, чтобы купить пару лошадей и полный ламеллярный доспех с вооружением. Ну и на вознаграждение Ксении пришлось потратиться. Она теперь завидная невеста. Если пожелает, конечно.

– К вечеру возвращайся в город и жди вестей, – распорядился он.

Отлучка Ксении никого не должна удивить. Она периодически навещала родню в деревне и своих детей. О том знали многие. Впрочем, кому она интересна. Это он уже на воду дует.

– Дети где, не скажешь? – с надеждой спросила она.

– Нет.

– Ить сделала я все, что ты хотел.

– Не все. Теперь следует посидеть тишком. Эвон, с любовниками забавляйся, как обычно. А там и я подоспею.

– А ну как сгинешь, что с детками моими будет?

– Ничего с ними не станется. Ну вырастут сиротками. Но поди не сгинут.

– Верни детей, Михайло! – прижав руки к груди, попросила она.

– Ну, будя, будя. Чего голосить-то бросилась. Верну. Но после. А коли опаску имеешь, так молись за мое здравие. Глядишь, и поможет в трудный час. Все. Пора мне.

Сердце кровью обливается смотреть на эту картину. Жалко ее. Да только и выбора у него нет. Слишком уж много стоит на кону. Ни много ни мало судьба Руси. Не устоит централизованное государство сейчас, и растянется процесс его становления на века. Да все через усобицы, кровь и разорение. Так что да, противно, но он от своего не отступится.

По прямой до Переяславля было порядка шестисот километров. С заводной лошадью вполне возможно уложиться дней в шесть. Но это по карте. А на деле пришлось Романову попетлять по лесным дорогам. Прямо – только если ломиться через буреломы, а это занятие глупое и неблагодарное. Опять же эдак больше времени потеряешь. В общем, выходило более семисот.

За лесами началась степь, где кочевали орды черных клобуков. Вроде и открытый простор, но и тут по прямой двигаться не получится. Стойбища куреней лучше бы обходить стороной. Да и вдали от них держаться настороже, дабы не нарваться на какой-нибудь отряд.

Кочевники – данники великого князя и зависимы от его воли, но и в самые благоприятные годы не гнушались совершать небольшие разбойные набеги. Что уж говорить о дне сегодняшнем, когда воины потирают руки в предвкушении назревающей усобицы. Серебро их ханам уже занесли, и воины готовятся к походу.

Но даже без этого одинокий путник однозначно перейдет в разряд законной добычи. И уж тем более воин. Михаил для них достаточно жирный гусь. У кочевников даже кольчуга дорого стоит, что уж говорить о ламеллярном доспехе, что был на нем.

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, – сплюнув, произнес Романов.

Вообще-то до возникновения этой поговорки еще добрых пять сотен лет. Как, впрочем, и до порядка перехода крестьян-арендаторов от одного помещика к другому. Сейчас эти самые помещики только-только зарождаются. Те самые надельники.

Отслужив три года на срочной службе, воин оседал на земле и обзаводился семьей. Через пять лет следовал призыв на год строевой службы. И пока он служил, земля либо простаивала, либо возделывалась женой с помощью соседей. Но уже начинал получать распространение наем крестьянских семей, которые пахали земли, оставшиеся без мужского догляда. В городках хватало вдов, воспитывающих детей павших воев, и земель их не лишали.

Не суть важно. А вот появившаяся тройка всадников – уже совсем другое дело. Низкие степные лошадки однозначно указывали на то, что это кочевники. Конечно, не исключено, что ребятки догоняют его, чисто только чтобы порасспросить о новостях. Вот только это нечто из области фантастики.

Уйти у Михаила не получится. Он в пути уже четвертые сутки, лошади под ним неплохие, но и только, а потому за это время подустали. Чего наверняка не сказать о низкорослых степняках. Сходиться же в бою на заморенном коне – глупость несусветная. Он же не дурак и предпочитает сам задавать рисунок боя.