Константин Калбанов – Порубежник (страница 33)

Разбирательство началось с обвинения Милоша. Потом приступили к опросу свидетелей. Марыся вроде и признавала супруга, и в то же время утверждала, что он стал каким-то иным. Сын уверенно признавал отца, как и двое холопов, прибывших вместе с владыкой. А куда им деваться. Поди, именем Господа клялись, а кары небесной только безумный бояться не станет.

– Что ты скажешь, Горазд? – когда десятник представился, поинтересовался князь.

– Как его звать по-настоящему, Лешек или Михайло, я поручиться не могу, потому как знакомы мы не больше месяца. Но одно знаю точно: воя от пахаря я отличить умею. А он вой. Причем умелый. И в том я поручусь смело, – степенно ответил десятник.

– Ну а ты что скажешь? Все указывает на то, что ты врешь и на самом деле ты есть беглый холоп Лешек, а не воин Михайло. Даже старший дружины твоей толком не может ничего сказать в твою защиту.

– Скажи, Милош, когда пропал твой холоп Лешек? – спросил Михаил.

– Месяц назад, – ответил тот.

– Холоп Лешек умел биться? – продолжал задавать вопросы Михаил.

Владыка запнулся, не зная, как ответить. Божья кара – это, конечно, плохо, но когда это будет. Михаил уловил его настроение и решил подстегнуть владыку.

– Если ты не можешь толком сказать, могу спросить о том твоих холопов.

С одной стороны, холопы слова не имеют и их показания на суде не учитываются. Но, с другой, Милош сам изменил их статус, выдвинув в качестве свидетелей.

– Не нужно. Не умел Лешек драться. Даже на кулаках, – вынужден был признать владыка.

– Князь, а можно ли из пахаря за месяц сделать настоящего воя?

– Нельзя, – коротко ответил Владислав.

– Но я вой. Это единственное, в чем может поручиться Горазд и вся его дружина. Причем вой достойный.

– И что ты хочешь этим сказать?

– То, что коли на суде людском не получается сыскать правду, то остается уповать на суд божий. Пусть Господь нас рассудит.

– Значит, ты хочешь божьего суда?

– Я не Лешек, а Михайло, сын Романов. И владыка Милош, и эта бедная женщина с сыном, и холопы просто обознались. Но иначе доказать свою правоту я не могу.

– Быть по сему. Вы будете драться здесь и сейчас.

Пока шла подготовка к поединку, Милош улучил момент и приблизился к Михаилу.

– Зачем тебе это, Лешек? Ты ведь умрешь.

– Отчего бы Господу не заступиться за меня?

– Потому что ты врешь.

– А ты принял плату. Обещал позаботиться о семье. Но вместо этого оставил себе деньги и напустил на меня стражу. Так чей грех больший?

Их никто не мог слышать, поэтому Романов не боялся быть откровенным. Но тут же замолчал, едва к ним приблизились воины с доспехами и оружием. Михаил облачился в свою кольчугу, надел шлем, пристроив бармицу, взял в руки меч и щит. Похрустел шейными позвонками и улыбнулся своему противнику, пусть тот и не мог этого рассмотреть.

Едва князь подал знак, как Милош встал в стойку, прикрывшись щитом и пристроив клинок над ним. После чего начал двигаться боком влево, заводя правую ногу за левую и все время контролируя Романова.

Михаил, в свою очередь, стоял неподвижно, даже не оборачиваясь в сторону сдвигающегося противника. Руки опущены, выглядит совершенно расслабленным. Он понятия не имел, насколько хорош владыка, но совершенно не сомневался в своих силах. Просто не желал затягивать поединок, а потому как бы приглашал противника атаковать первым.

Но тот не спешил с этим, словно чувствовал подвох. Похоже, слова Горазда все же возымели действие, и Милош решил перестраховаться. Но когда он оказался практически со спины, не выдержал и бросился в атаку.

Надо отдать должное владыке, он и не думал расслабляться, действуя в полную силу. Но подобной реакции и скорости он попросту не ожидал. Как, впрочем, и все присутствующие.

Романов стремительным круговым движением отвел удар клинка. Одновременно с разворота атаковал щитом, врезавшись кромкой в щит противника, которым тот ловко прикрылся. Но в следующее мгновение Михаил подбил опорную ногу Милоша, и тот буквально рухнул на колено, при этом слегка развернувшись. Клинок Романова взмыл вверх. Одновременно с этим движением он перехватил рукоять обратным хватом, а в следующее мгновение обрушил меч вниз, вгоняя в основание шеи. Отточенная сталь с глухим лязгом пробила кольчугу, разрубая и распрямляя кольца, после чего пронзила тело вдоль.