Константин Калбанов – Порубежник (страница 17)

– Даже так, – хмыкнул Романов с явным недоверием.

– Вот и князья не поверили. А пуще всех Петр Романов, сын и наследник ближайшего сподвижника Владимира Мономаха. У него ить своя дружина крепкая, да все жители княжества через воинскую службу проходили. И тут вдруг взять да все порушить. Ну и еще великий князь повелел ему подати платить вдвое больше против прежнего.

– И что Романов? – хмуро поинтересовался Михаил, не поднимая глаз, дабы не показать недобрый блеск.

– Ясное дело что. Вздыбился. Решил отложиться. Богат, имеет крепкую дружину, стоит на границе со степью, накрепко повязан союзом с половцами да печенегами. Так что было чем встать против великого князя. Ты о пушках слыхал?

– Слышал.

– Так вот, они вроде как от Пограничного как раз и пошли. И греческий огонь там же ладили, а после великому князю передавали. Сила у Романова была знатная. Да только не вышло у него ничего. Ростислав, дядя нынешнего великого князя и младший брат Мономаха, Пограничный с наскоку взял.

– Как такое возможно? – не сдержал удивления Михаил.

– Не знаю. Вроде без предательства не обошлось. Кто-то открыл ворота. А там и началось. Горожане Пограничного ить все к мечу были приучены. В походах не раз бывали, гоняли степняков в хвост и в гриву. Еще при Михаиле Романове не одну замятню прекращали на Руси. Да и бабы с детьми самострелами да луками пользоваться умели. Поднялись почти все, от мала до велика. За каждый дом сеча шла. По улицам реки крови текли. Когда половцы и печенеги подошли с подмогой, там уж все было кончено. А чуть погодя и Мономах с большим войском подступился. Два других града сдались без боя. Вот так, на роду самого верного своего сподвижника Владимир и показал, что противиться ему себе дороже. И князья приняли его волю. Так что нынче запросто в дружину на Руси не попасть. Если только к купцу наняться в охрану. Но и там мест, почитай, нет. Словом, тебе прямая дорога в Константинополь. Многие туда подались. Да только ромеям воев все одно не хватает. Все время воюют то с турками и арабами, то с норманнами.

– А что Романовы? – поинтересовался Михаил, стараясь не показывать охватившего его волнения.

– А что им станется. Прежний-то князь при штурме града вместе со всей семьей погиб. На столе сейчас сидит средний, Матвей, что в ту пору в Олешье был. Многое сделал, чтобы возродить былое. Тканей ткут да войлока валяют ничуть не меньше, чем прежде. Хотя и много мастеров потеряли в той сече.

– А ты откуда все так хорошо знаешь?

– Я же с Пограничным по сей день дела веду. Сначала захожу в Киев. Там расторговываюсь, нанимаю ладьи и вниз по Славутичу. Закупаюсь товаром в Пограничном, возвращаюсь, гружусь на возы и обратно в Польшу. Так вот по кругу и хожу.

– Понятно. А что, детей у прежнего князя больше не было?

– Как же, были, конечно. Старшую выдали замуж за князя тмутараканского. Средняя померла от болезни. Младшую волей Мономаха выдали за княжича Александра Всеволодова, старшего сына Ростислава.

– А княгиня Елена?

– Погибла в сече. Сказывают, самолично убила троих воев из своего арбалета, пока ее не срубили. А тебе это к чему?

– Да так. Любопытно стало. Сам же сказываешь, род самых верных сподвижников великого князя был, – едва не скрежеща зубами, ответил Михаил.

– Был. Пока Петр не воспротивился воле великого князя.

– Понятно.

– Ну а ты где был? Что видел? Поди, поколесил по белу свету.

Продолжать разговор не было никакого желания. Хотелось рвать и метать. А еще выкопать из могилы Владимира и отправить его обратно. Или его не закопали, а упокоили в склепе? Вот разворошить склеп и-и… Какие уж тут разговоры, когда внутри все клокочет. Но, по счастью, не пришлось ничего придумывать. С одним из возов что-то случилось, и караван остановился. Купец же поспешил выяснять, какого, собственно говоря, там творится, а он и не в курсе.

Итак, они прошлись катком по его семье. Отблагодарили за службу верную. Неужели Петр и впрямь умышлял что-то против Мономаха? Как-то слабо верится. Не так Михаил его воспитывал. Совсем не так. С детства вкладывал в голову идею единения Руси и сильной вертикали княжеской власти.