Константин Калбанов – Пилигрим 4 (страница 37)

Сунул его в кошель с огнивом. Пропажу одной монеты быть может и не заметят, или не придадут этому внимания. Ему же нужно рассмотреть ее повнимательней при свете дня. Луна и факел плохое в этом подспорье.

С рассветом выдвинулись в путь. Михаил ехал с боку, и улучив момент когда рядом никого не было, извлек монету, внимательно осмотрев со всех сторон. Убрал. Смотреть на монету полученную в банке Червеня необходимости нет. Он и так может вызвать в памяти каждую из них, со всеми царапинами и вмятинами, попавшими в поле его зрения.

Итак, они везут фальшивые монеты. Не в том смысле, что там не хватает серебра. Нет. Металл самый что ни на есть настоящий. Но вот чеканка отличается. При внимательном сличении монет это может определить не только он, но и любой другой. Но это только если всматриваться.

Ну и на кой понадобилось так заморачиваться? Хотя-а-а, рубль и копейка за прошедшие годы прочно вошли в обиход Руси. Иными деньгами на ее территории пользоваться запрещено. Хранить имперские и арабские монеты ты конечно можешь, это не возбраняется, но только и того. Вот и озаботились чеканкой. А это значит, что заговор зреет давно. Но тот факт, что серебро настоящее… Этот момент непонятен. Совершенно. И с этим предстоит разобраться.

Время уже приближалось к полудню, когда вновь появилась опушка леса. На этот раз дорога тянулась через него на многие километры. Так что, без смены по ходу движения не обойдется. И уж тем паче, если будет много бурелома. Дозоры ведь не у самой дороги движутся, где валежник растаскивают путники, а в глубине, дабы не проворонить засаду.

Михаил привычно привязал лошадь к повозке. Лук, как и в прошлый раз, оставил в саадаке, притороченном к седлу. А вот щит взял с собой. С одной стороны, шататься с ним по лесу неудобно. Но с другой, есть чем прикрыться от стрел. Кольчуга если и сбережет, то только от срезня. Бронебойная шьет ее как бумагу даже на излете.

Попрыгал, проверяя, все ли подогнано должным образом. Переглянулся со Жданом, и побежал к лесу, обгоняя караван, катящий со скоростью пешехода. Очень хорошая скорость, между прочим. Скоро местность изменится, и она снизится раза в полтора. Так что, сегодняшний и последующие переходы уже не превысят тридцати километров за день.

— Тою вперехлест, через колено, — недовольно пробурчал Романов.

— Чего яришься, Михайло? — удивился Зван.

— Да сколь уж раз за собой замечал, не думай о плохом, оно и не случится, — сплюнув, ответил Романов.

— Ты о чем?

— Да о буреломе этом, будь он трижды неладен. Еще подумал, хоть бы повезло и его было не так много. А тут, чуть не засека.

— Это да. Ты вот что, Михайло, ты в следующий раз о чем хорошем думай. Пошли, что ли, а то караван скоро нагонит.

— Да куда же мы денемся. Пошли конечно.

К слову, несмотря на все свои способности, контроль тела, с помощью легкого отстранения, и мгновенно закрепляющихся навыков бесшумного передвижения, Звану Михаил проигрывал. Этот вообще двигался словно тень.

Перед каждым дозором переобувался в поршни, скрадывавшие не только шаги, но хруст мелких веточек, накрываемых ступней. Что побольше неизменно обнаруживалось молодым дружинником, и обходилось. Он еще и темп умудрялся выдерживать такой, что Романов едва за ним поспевал.

Дабы выдерживать дистанцию с караваном и интервал с другой парой, они то и дело обменивались сигналами. Умело имитируемый птичий щебет в лесу не вызывает сомнений. Если конечно знать, что именно хочешь услышать. Поэтому шли более или менее ровно.

Прошло где-то с полчаса, когда сзади послышались тревожные крики. Наверняка еще и звон стали, но эти звуки до них не долетали. Ждан переглянулся с Михаилом, и рванул было к дороге.

— Стой, — охватил Романов его за руку. — Лесом давай.

— По дороге быстрее, — возразил Ждан.

— Лесом тебе говорю. И гляди в оба. Наверняка нас будут встречать. Я впереди, ты сзади, прикрывай.

— Понял.

Сам-то Михаил лук не брал. Зато Ждан с ним не расставался. Да и правильно. Нужно по максимуму использовать свои сильные стороны.

Они пробежали всего-то метров семьдесят, когда Михаил скорее почувствовал, чем заметил опасность. Обострились все его чувства бывалого бойца, наработанные за прошлые годы. Еще не отдавая себе отчет в происходящем, он присел, практически полностью укрывшись за сравнительно небольшим круглым щитом.