Константин Калбанов – Отступник-3 (страница 75)

— Добрый день, Фёдор Максимович. Наконец-то я имею честь познакомиться с вами лично. Позвольте представиться, Мельников, Агей Данилович.

— Горин, Фёдор Максимович, впрочем, вы это и так знаете, — пожимая руку хозяина кабинета, произнёс я.

— Ну так, слухами земля полнится, — с улыбкой пояснил он.

— Странно.

— Что именно, — изобразил искреннее удивление ротмистр.

— Вы вызвали меня отправив за мной жандармского унтера, и в то же время представились неформально, словно нам предстоит светская беседа. Позвольте, Агей Данилович, развеять ваше заблуждение, если таковое имеет место. Я несомненно молод, однако относитесь ко мне не по годам, а по заслугам. Не люблю когда ко мне относятся как к мальчишке.

Мельников вернулся за стол и откинувшись на высокую спинку стула, пристроил кисти рук на столешнице, сцепив их в замок.

— Меня предупреждали, что вы не так просты, как может показаться, — произнёс он уже другим тоном.

— Вас не обманули, Агей Данилович, — я улыбнулся и кивком обозначил лёгкий учтивый поклон. — Итак, чем могу быть полезен жандармскому управлению? Насколько я знаю, мои приватирские дела проходят сугубо по воеводской управе, где я уже успел отчитаться об очередном рейде.

— Не совсем так, Фёдор Максимович. До тех пор пока вы не атакуете невинных купцов, сам рейд нас конечно же не касается. Однако есть кое-что, что мы никак не можем обойти своим вниманием.

— И что же это?

— Ваши новые пушки, — расцепив пальцы и слегка разведя ладони, произнёс ротмистр.

Не ракетные установки, не новые ракеты, хотя снаряды имеют реактивную тягу и выстрел сравним с пуском ракеты, а именно пушки. Впрочем, чему я удивляюсь, коль скоро мне прекрасно известно о наличии на борту как минимум троих агентов охранки.

— А что не так с моими пушками? — изобразил я непонимание.

— Ну вот. А говорили, что с вами лучше вести серьёзный прямой разговор, а не разводить экивоки.

— И всё же, отчего мои пушки заинтересовали жандармское управление?

— Вы серьёзно не понимаете, что за оружие создали? Не отдаёте себе отчёт в том, что это предоставляет абсолютное превосходство их обладателю?

— Оу-оу-оу, полегче, Агей Данилович. Абсолютное превосходство. Позвольте полюбопытствовать, кто пришёл к такому умозаключению? — положив руки на столешницу и чуть подавшись вперёд, поинтересовался я.

Вообще-то, я знал ответ. Это вывод ротмистра Мельникова, восседающего передо мной. Флотских не так просто раскачать. Военные всех времён и миров слишком консервативны и любую новинку неизменно воспринимают в штыки. Во всяком случае, пока им не пустят юшку.

Будь иначе и меня уже атаковали бы офицеры базирующегося на Барбадосе отряда военно-воздушного флота Русского царства. Но как и в случае с пулемётом, мои пушки заинтересовали именно жандармов. Помнится коллега Мельникова, из Менска, ротмистр Остроухов заработал себе жирный плюсик, когда сумел рассмотреть потенциал моего пулемёта. И вот теперь на мне решил погреть ручки ещё один. А я и не против, если что.

— Полагаете, что это не так? — склонив голову на бок, поинтересовался хозяин кабинета.

— Знаю, что это не так, — я покачал головой. — Агей Данилович, артиллерия на борту даёт мне всего лишь временное преимущество. На фоне того, что командиры крейсеров великого князя большекаменского порой принимают моего «Носорога» за разбойничий корабль и считают легитимной целью, мне необходим козырь, чтобы защищаться. К тому же, совсем недавно я получил во владение вотчину и мне просто необходимы средства для её обустройства. Благодаря пушкам я захватил уже пару пиратских фрегатов, и, на вскидку, получу за них два с половиной миллиона. Неплохой задел.

— Но возможно это стало именно благодаря пушкам, — не унимался ротмистр.

— Они не так много значат, если нет преимущества в той же скорости, для выдерживания нужной дистанции боя. В то же время, чтобы сбить прицел противник может маневрировать, или уйти в облака, в конце концов. На дистанции свыше семисот сажен рассеивание снарядов начинает быстро увеличиваться, и на трёх тысячах оно уже таково, что попадания составляют не более двадцати процентов. Если противник не увалень, наводчики не достаточно хороши, а погода неблагоприятна, то и того меньше. В то время, когда основное вооружение крейсера, его авиагруппа по-прежнему всё так же является грозным оружием. Так что, я бы поостерёгся мои пушки называть абсолютным оружием.