Константин Калбанов – Отступник-2 (страница 5)

— И что с того? — вздёрнул я бровь, изображая наивность.

— Я вызываю тебя.

— Меня? Но что я такого вам сделал?

— Ты назвал меня трусом.

— Трусом я вас не называл. Господин унтер-офицер, господин Мелихов тому свидетель. А вот лжецом, очень даже могу.

— То есть, я лжец!? — надвинулся он на меня.

— Ну если вы глядя мне в глаза говорите не правду, то выводы делайте сами.

— Ты принимаешь вызов, щ-щенок?

Вообще-то можно было и отказаться, вынудить его ударить первым, а там без затей набить ему морду. В своих силах я не сомневался. В силу специфики местные конечно уделяют времени рукопашному бою, ничуть не меньше, чем в моей истории дворяне фехтованию. Однако, я мог их удивить, так как обладал опытом не одной эпохи. Но тут есть нюанс. Он всё ещё в форме. А валять в пыли великокняжеского дружинника, так себе затея, которая очень даже может аукнуться.

— Рукопашный бой, — после короткой паузы произнёс я, так как выбор вида схватки остаётся за вызываемой стороной. — Только просьба не затягивать, мне завтра утром вылетать в Псков.

— Драться будем немедленно, — успокоил меня Конев.

От жандармского управления мы направились в тренировочный зал «Колтукова». Добирались на разном транспорте, как и предписывал дуэльный кодекс. Чему я был только рад. Вот не хотелось мне видеть рядом с собой эту рожу.

Вопрос с моим секундантом решился сам собой. Им вызвался быть один из тренеров. С местом поединка, так же никаких проблем. По десять рублей с каждого поединщика, и никаких вопросов, дерись хоть до посинения.

— Как будете драться? — поинтересовался распорядитель.

А вот тут уже выбор за оскорблённой стороной, ибо только он определяет, что именно может его удовлетворить его уязвлённую честь.

— До смерти, или пока кто-то не попросит пощады, — тут же ответил Конев.

— А если один из вас лишится чувства, или по иной причине не сможет признать поражение? — уточнил распорядитель.

— Это трудности проигравшего, — отмахнулся унтер.

— Ясно. Бой до смерти, или пока одна из сторон не попросит пощады. Начинайте на счёт три, — подытожил распорядитель, и пятясь начал отсчёт. — Раз. Два. Три.

Несмотря на свой боевой настрой, Конев не стал спешить с атакой. Пригнувшись он выставил руки, словно борец, и начал кружить надо мной, постепенно сближаясь. Я же продолжал стоять прямо, с опущенными руками, единственно все время поворачивался удерживая противника перед собой. Я ничуть не сомневался в своей реакции, так как уже скользнул в боевой транс, и наблюдал за происходящим словно со стороны, подмечая малейшие изменения в движениях, мимике и выражении глаз Конева.

Наконец тот ринулся в атаку. Удар ногой по голени, я успел убрать свою ногу, но атака оказалась обманной, Конев использовал её чтобы сблизиться. Не забыл, как я ловко уклонился в гостинице. Едва сблизились вплотную, как последовал апперкот правой в солнышко. Мне удалось нейтрализовать его довернув тело, и отведя его руку предплечьем. Но и это была лишь обманка, так как сразу же последовал хук левой, в мою открытую челюсть.

Я конечно в трансе, да только и этот гад слишком хорош! Добиться полного успеха у него не получилось, однако мне всё же неслабо прилетело даже вскользь. Уходя от атаки я опрокинулся на спину перекатившись через плечо.

Конев решил развить свой успех. А может и не думал ни о чём, действуя на одних рефлексах. Не важно. Главное, что он ринулся за мной, и я сумел встретить его правой пяткой в солнышко. И не поднимаясь, довершил контратаку подъёмом стопы левой в голову.

Противник помассивней меня, поэтому не улетел, и даже не упал на пол, а опустился на колено, тряся головой, и пытаясь втолкнуть в лёгкие воздух. Да только и я не собирался почивать на лаврах. Подогнул правую ногу под себя, одновременно выбрасывая тело вперёд и вверх. Мгновение, и я на колене. Ещё одно, и моя открытая левая ладонь ударила по затылку.

Конев растянулся на полу, возможно потеряв сознание, но я и не думал сбавлять натиск. Ухватил его за правое запястье и поднялся на ноги, выворачивая руку, после чего ударил коленом с обратной стороны локтя. Предплечьем было бы удобней, но я усомнился, хватит ли у меня сил, для задуманного. Послышался хруст, и зал огласил дикий крик полный боли. Но пощады никто не просит. И плевать, что даже если захочет, то не сможет этого сделать.