Константин Калбанов – Отступник-1 (страница 96)
— Гаврила, держи свою ногу, — бросил я изделие здоровяку, взрыхлявшему землю вокруг яблони.
Как оказалось нравилось ему с супругой вот так, в охотку поковыряться в земле. Оба из деревни, и с детства знакомы с сельским трудом. Потом-то он отправился в училище, выучился, ну и женился на деревенской. Правда, превращать его в садовника у меня планов не было.
— Ух ты, какая ладная, — подхватив изделие, восхищённо произнёс он.
Сделал я её из берёзовой фанеры, так что по прочности, что твоя сталь. В определённых условиях, ясное дело. Лёгкая, анатомической формы, полая, с шарнирами и механизмами, позволяющими пользоваться ею почти как нормальной ногой. Есть парочка рычажков фиксирующих соединения так, что даже можно подниматься по лестнице на носке. Я же говорил, что опыт у меня самый разносторонний.
— Ты чего помрачнел? — видя как нахмурился Гаврила, поинтересовался я.
— Не влезет суда моя культя, — показал он мне на приёмную гильзу.
— Конечно не влезет. Потому что у тебя не культя, а полноценное бедро, которое нужно обтесать, и придать нужную форму.
— Это как?
— Оперировать тебя буду, отрежу всё лишнее, и придам божеский вид. Не гляди на меня так. Даже если ошибусь, «Лекарь» нам в помощь. Мы же не будем ждать несколько дней. Разом и поднимем тебя.
— И когда, будешь резать? — с мрачной решимостью поинтересовался он.
Хреново ему без неба. Вроде и не пилот, а только борт-механик, но небо оно такое. Либо испугает до икоты, и тебе от одной мысли о нем будет плохо. Либо окрутит так, что влюбишься в него целиком и без остатка. И Гаврила был как раз из вторых, готовый отдать много, ради того, чтобы опять воспарить над облаками.
— Да хоть сейчас, — развёл я руками. — раньше начнём, до обеда управимся.
— Куда топать?
— В подвал, от посторонних глаз подальше.
Антонина Прохоровна прикрыла рот ладошкой, и отвернулась, энергично заработав тяпкой, ещё и уголком платка глаза утёрла. Переживает за мужа. Да оно и понятно. Как не переживать-то.
Семейство Лужиных переехало ко мне на подворье буквально на следующий день. Нечего им ютиться в квартире, если есть вполне просторный дом. Мне всего-то и нужно, спальня, да рабочий кабинет. Остальное я отдал в распоряжение семейства. Пусть устраиваются. Дом тут же наполнился шумом и гамом, от вездесущей детворы, но мне это не мешало. Где-то даже наоборот, было приятно.
К детям, я со всей любовью. Даже когда деру уши, это не от злости, а науки для. Потому как придерживаюсь одного немудрёного правила — сколько человеку не объясняй, врезать, выпороть, оно как-то надёжней. Наука преподанная вкупе с болью, в голове задерживается куда надёжней. Не так уж и не правы были учителя старины, практиковавшие розги…
Операционную я развернул на рабочем столе будущей химической лаборатории. Благо тот был из нержавеющей стали. Обложил оперируемый участок полотенцами, чтобы кровь не растекалась во все стороны. Перетянул в районе паха жгутом, вооружился специальными иглами, и воткнув в нужные точки обезболил.
Ну да, акупунктура мне то же не чужда. Я ею ещё в средние века начал овладевать, а после увеличил багаж знаний. Как и в медицине вообще, которую начал изучать в Византии двенадцатого века. Кстати, был сильно удивлён тем, насколько оказались глубоки их познания в этой области.
Последний штрих, набросил на лицо оперируемого полотенце, и велел не убирать. Сильные мужчины они такие. Могут горы свернуть, в одиночку выйти против десятка, сражаться уделавшись в кровище по самую маковку, выпускать кишки и отрубать конечности. А стоит увидеть как кто-то ковыряется в их теле, так сразу дурно становится. А уж когда эти богатыри наблюдают роды, так и вовсе кино. И смех и грех, честное слово…
Иссечение мышц, и придание аккуратной культи, прошло более чем успешно. Каких-то полчаса, и я наблюдал дело рук своих, с аккуратными швами. Размерчик как раз под приёмную гильзу протеза. Да отлично получилось! Абсолютная память не подвела, и навыки сохранились в полной мере, не смотри, что этими руками оперировать не приходилось.
Ещё раз окинув взглядом дело рук своих, я удовлетворённо произнёс.