Константин Калбанов – Отступник-1 (страница 4)

— Моя семья?.. — всё ещё надеясь на чудо спросил и осёкся молодой человек.

— Все погибли. Держитесь, княжич.

— Ясно, — вздохнул он, и чтобы отвлечься от тяжких мыслей спросил, — Может мне под прикрытием дыма отойти к лесу?

— Только если оставаться на опушке. Не углубляйтесь в лес. Убийцы могут быть хорошими егерями. Самолёт со стражниками будет уже через несколько минут.

— Хорошо, я отойду к опушке. Тут всего-то три сотни шагов.

Он отпустил «Разговорник», и хотел уже было сделать первую короткую перебежку, когда сквозь разрыв в клубах чёрного дыма увидел сразу двоих нападавших, бегущих в его сторону, с карабинами наперевес. Одеты, к слову, как обычные охотники, твидовые пиджаки, и егерские шляпы с перьями. Вот только в руках у них боевые карабины.

Григорий вскинул бульдог, одновременно с этим взводя курок. Стрелять самовзводом, даже при довольно мягкой пружине, глупо. У него только шесть патронов, и мазать никак нельзя. Ну вот как-то, не для боя он снаряжён.

Выстрел!

Вырвавшийся вперёд убийца нелепо взмахнул руками, его ноги подогнулись, и он сходу грохнулся на колени. А там завалился всем телом, сделав кувырок через плечо и наконец замер, растянувшись на траве. Одно из двух. Либо амулетов нет. Либо предположения Григория оказались верными, и у тех были простые трёхкаратовики.

Палец потянул курок, ставя его на боевой взвод. Второй злоумышленник остановился, и вскинул винтовку. Выстрелили они одновременно. Демидов почувствовал удар в левое плечо, которое тут же взорвалось острой, выворачивающей болью.

Как бы это странно ни звучало, но одновременно с этим восемнадцатилетний парень сумел отметить ещё два момента. Первый, это то, что разрядившийся амулет возвестил об этом, обдав тело лёгким холодком. Как Григорий сумел это почувствовать, для него самого было загадкой. И второй, то, что он не промазал, стрелявший в него, заваливался на землю, безвольным кулем.

Упав на спину, княжич выпустил револьвер, и подхватив раненую руку. Рыча, хрипя и одновременно скуля от боли, приблизил кисть раненой руки к лицу. Превозмогая страдания, он сумел-таки прижать перстень с бриллиантом огранённым в форме сердца к подбородку.

По телу тут же пробежала волна наслаждения. Он словно наново родился. Вот только что, едва не терял сознание, и помышлял лишь о том, чтобы избавиться от страданий. А тут вдруг всё закончилось, и он едва не опростался. «Лекарь» амулет серьёзный. Способен даже с того света достать, если только не в голову прилетело и не упущено время.

Вновь хватая бульдог ощутил, в левом рукаве, под сюртуком и рубашкой какой-то инородный предмет, вызывающий дискомфорт. Точно. Это же пуля. Щит она конечно сбила, но изрядно потеряла в убойности, а потому раздробив кость осталась в теле. Но «Лекарь» выдавил её наружу.

Боевого опыта у Григория не было, но чувство опасности взвыло не хуже чем у бывалого ветерана. Именно подчиняясь ему, а не осознавая, что делает, едва поднявшись на колено, он откинулся на спину. Выстрел! Пуля прожужжала рассерженным шмелём обдав лицо лёгким ветерком. Он выстрелил в ответ навскидку. Но всё же попал.

Очередной противник, обходивший горевшее авто с другой стороны, рухнул как подрубленный. Пуля напитанная силой, страшное оружие. Даже попав в палец она гарантированно убивает. Тело попросту не в состоянии противостоять высвобождающейся энергии.

Григорий сделал кувырок вперёд, в сторону пышущего жаром «Москвича». Встал на колено, одновременно с этим взводя курок, и изготавливаясь встретить последнего из нападающих. Огня княжич не боялся. Он конечно пышет жаром, и левый бок обжигает так, что хочется кричать криком. Но амулет не позволит огню причинить ему вред, хотя тот и лижет левый рукав сюртука. В распоряжении Григория шестикаратный «Кокон». Такой и за час не истощится.

Четвёртый нападающий появился не с винтовкой наперевес. Похоже уже осознал, что княжич лишился щита, и решил вооружиться парой револьверов. Вот только ищет его не возле горящего авто, подспудно полагая, что тому у самого пламени делать нечего. Ошибочка. Григорий на этот раз прицелился более тщательно, и только будучи уверенным, что не промажет, выстрелил.