Константин Калбанов – Отступник-1 (страница 36)

Я подошёл к стойке, за которой стоял трактирщик, протирая стакан. И как ни странно делал это чистой тряпицей, а не замызганной, как следовало ожидать.

— Пива, — попросил я.

Где только и чем, мне не приходилось питаться. Обстановка конечно гадостная, но не настолько, чтобы мне кусок в горло не лез. Хотя-а-а. После «чаёчка» еду в себя придётся заталкивать в любом случае. Даже если это будет блюдо от признанного повара.

На удивление пиво оказалось хорошим. Не терпимым, не нормальным, а именно хорошим. Приятный момент. Не сказать, что я любитель этого напитка, но под настроение кружечку другую могу выпить.

— Мне нужно попасть на Борисовский, в Котельничьем княжестве, — отпив глоток, обратился я к трактирщику.

— Нет ничего проще, уважаемый. Пройди чуть дальше по набережной, там пассажирский причал и кассы. Бери билет и лети, — пожал тот плечами.

— Это я и без тебя знаю, — выложив на стол пятирублёвую банкноту и подвинув к трактирщику, произнёс я.

— Аэропланом билет стоит дороже, — даже не подумав прибирать деньги, цыкнул трактирщик.

Я молча выложил красненькую, и так же подвинул её по столу, присовокупив к первой купюре. Ну что сказать, прав хозяин. До трёхсот вёрст пролёт обходится в десять рублей. Дальше тариф растёт только в путь. Дирижаблем получается дешевле, и комфорт несравним с тесными самолётами. Но эти громады значительно медлительнее. И летают реже.

— У меня есть чем заплатить за перелёт, — многозначительно произнёс я.

— Вот значит как, — понимающе кивнул трактирщик прибирая деньги. — Присоветовать я конечно присоветую. А там, как сговоритесь. Ты присядь пока.

И кивок в сторону столика на двоих, у окна. Ну что же, можно и обождать. Я подхватил саквояж, кружку, и переместился на указанное место. Трактирщик же взялся протирать другую кружку. Глянул на парнишку полового, и кивнул в сторону парочки в кожаных куртках, у которых закончилось пиво.

Я уже доцеживал своё, когда в распахнувшуюся дверь влетел недовольный мужичок, тщедушного сложения, потёртой, видавшей виды куртке, столь же затасканном шлемофоне.

— Ну и с-сука же наш Андреич! — выдал с порога он.

— Ты чего, Софрон? — вздёрнул бровь трактирщик.

— Да этот козёл отказал мне в грузе. Говорит, мол, вноси полную стоимость и лети. А откуда мне такие деньги!

— А чего ты ожидал? Четыре посадки на разбойника, — пожав плечами, хмыкнул один из пилотов.

— А чем мне отбиваться от тех лиходеев. Уж не из револьвера ли, — хлопнул мужичок себя по бедру, где имелась лишь характерная потертость от кобуры.

Как уже говорилось, в Кукуштане не приветствовалось открытое ношение оружия. Хотя слева на поясе у него и были прилажены ножны, с достаточно серьёзным тесаком. Как раз чтобы пройти по грани, и не считаться оружием, к каковым относилось только длинноклинковое.

— Ну, бывало, что и из револьверов отстреливались, — произнёс тот же пилот.

— Эй, бравые парни, выпить толком ещё не выпили, а уже решили устроить мне тут потасовку. Охолоньте, — потребовал трактирщик. И глядя на Софрона спросил. — Пива?

— Давай, — махнул тот рукой, с таким видом, мол, а что ещё остаётся делать.

Я глянул на трактирщика. Но тот отрицательно помотал головой. Явно давая понять, что это не мой вариант. Ну, с этим я как-нибудь сам разберусь. Поэтому решил уточнить, и взяв пустую кружку, подошёл к стойке.

— Почему? — коротко поинтересовался у хозяина заведения.

— Софрон трус, при первом же требовании сразу садится на разбойничий дирижабль. Даже не пытается убежать. Оружия на его «сундуке» отродясь не водилось. Говорит, что бережёт место под груз. С одной стороны, так оно и есть. С другой, просто боится. Товар берет только застрахованный, чтобы случись повстречаться с лихими, отдать груз, и лететь дальше. Они же, не без царя в голове. Если не рыпаешься, то забирают только хабар. Софрон из тех, что не дёргаются. Ну и внесли его страховщики в чёрный список

— Не вижу проблем. Груза не будет. Простой перелёт, — пожал плечами я.

— Как это не будет. А ты, — усмехнулся трактирщик. — пассажиры, вернее всё их имущество, приравниваются к грузу. А если лиходеи замазаны в торговле рабами, то и тебя свезут на невольничий рынок.