Константин Калбанов – Отступник-1 (страница 26)

***

— Разреши, Александр Иванович? — приоткрыл дверь Ковалёв.

— Проходи, — махнул ему рукой Демидов, наливая себе коньяк.

Ночь уже пошла прахом. Сон перебил и теперь не уснёт. День выдался хлопотный, нервы на взводе. С трудом удалось провалиться в забытье, откуда его вырвала перестрелка. Демидов оделся и направился в свой кабинет. Сидеть без дела он не привык, поэтому два часа работал с бумагами. Пока наконец понял, что по сути толчётся на месте.

Предварительный доклад о том, что неизвестный пробрался в усадьбу, был обнаружен и сбежал, убив при этом шестерых стражников и смертельно ранив двоих, ничуть не внёс ясности. Да и прозвучал откровенно тревожно. Кто-то разгуливает по главной цитадели великокняжеской власти как у себя дома, кладёт пачками княжьих служилых людей, и спокойно уходит! Это вообще как!?

Чтобы хоть немного успокоиться решил выпить рюмку коньяку, когда к нему заглянул начальник стражи.

— Я надеюсь на этот раз ты можешь сообщить мне больше, чем пару часов назад, — недовольно заметил Демидов.

— Это так, князь. Но вопросов от этого только больше.

— Говори.

— Неизвестный отлично знал систему охраны усадьбы и слабые места. Он воспользовался маршрутом, которым, судя по всему, прежде пользовался княжич.

— Судя по всему? — перебил начальника стражи князь, — То есть, ты хочешь сказать, что тебе неизвестно как именно выбирался из усадьбы княжич для своих гулянок?

— Григорий Фёдорович не любил когда каждый его шаг контролировался. Поэтому всякий раз, когда понимал, что маршрут нами вскрыт, он его менял. На обнаружение следующего требовалось какое-то время. Этот пока оставался неизвестным.

— Но, кто-то его всё же знал. Быть может друзья товарищи, по ночным гулянкам.

— Мы сейчас отрабатываем этот вариант. Но, признаться, меня не отпускает ощущение, что это сам княжич.

Демидов отпил немного коньяку, и подойдя к рабочему столу, позвонил в колокольчик. На зов тут же явился секретарь. Ещё бы он спал, когда его господин бодрствует.

— Брилёва ко мне.

— Слушаюсь, князь, — обозначил поклон секретарь, и вышел из кабинета.

— Продолжай, — приказал князь, вновь делая глоток.

— Злоумышленник тайком проник в комнаты княжича и какое-то время находился там. Он забрал все амулеты и драгоценности, принадлежавшие Григорию Фёдоровичу. А так же остававшиеся наличные из его ежемесячного содержания. Пропали два костюма, которые тот использовал для ночных вылазок в город. Армейские ранец и плащ-накидка. Из оружия неизвестный забрал, остававшиеся двадцать четыре «Пробоя», двустволку, и все пулевые патроны к ней. И оставил в комнате…

— Он ещё что-то и оставил? — перебив Ковалёва, удивился Демидов.

— Так точно, князь.

— И что же это?

— Окровавленная и перепачканная одежда княжича.

— Та-а-ак. Оч-чень интересно, — допив залпом коньяк, с нескрываемой злостью произнёс Александр Иванович.

В этот момент в дверь вошёл целитель, и обозначил поклон.

— Доброй ночи, князь.

— А она добрая? — вздёрнул тот бровь, и уже к начальнику стражи, — Продолжай.

— После этого неизвестный попытался скрыться так же тихо, как и проник в усадьбу. Однако когда спускался с балкона с помощью «Листа», слишком сильно оттолкнулся, и выскользнул из тени. Как результат, был обнаружен, и по нему открыли огонь. Во время бегства он убил ещё шестерых, и двоих смертельно ранил, которых удалось поднять с помощью «Лекарей». Суммируя сказанное, у меня складывается такое ощущение, что всё это проделал сам княжич. И не укладывается в это только три момента. Первый, он совершенно глупо себя обнаружил, словно не имел достаточной практики использования «Листа». Второй, с помощью трубы из бумаги для рисования и полотенца он сумел заглушить выстрелы бульдога. Я прежде ни с чем подобным не сталкивался. Хотя, тут и ничего столь уж сложного. Ну и третий, вести прицельный огонь упрятав короткоствольный револьвер в подобную конструкцию, весьма сложная задача. Злоумышленник же не допустил из бульдога ни единого промаха.

— Никифор Авдеевич? — вопросительно произнёс Демидов.

— Княжич был мёртв, князь, — твёрдо произнёс целитель. — Дай мне «Лжекамень», и я повторю это хоть сотню раз.