Константин Калбанов – Отступник-1 (страница 15)

Окинул её взглядом. В темноте видно плохо. Но руки и ноги реципиента и так всё помнили. Как там говорится — сапоги дорогу знают? Вот и тут так же. А у меня ещё и абсолютная память. Словом, никаких трудностей.

Как только пальцы левой руки ухватились за выступающий камень, правая тут же нашла трещину чуть выше, а носок левой ноги оказался в выбоине. Подтянулся, нашёл куда пристроить носок правой, и переместить левую руку. Так и забрался словно по лестнице на почти трехсаженную высоту.

Не без риска. Но что уж тут поделать. Григорию в этом плане было проще. Он в такие походы обычно брал с собой ещё и «Лист». Амулет вступающий в конфликт с законами гравитации. Его обладатель не падал камнем вниз, а планировал, опускаясь на землю даже медленней чем на парашюте. Но тут есть нюанс. Если ты находишься хотя бы в бочке, то грохнешься с высоты, как оно и положено. А потому лучше выпрыгнуть наружу.

Будучи уже у самого верха, я замер, ожидая пока пройдёт патруль из двух стражников. Потом выждал ещё немного, давая им возможность удалиться, и только после этого парой рывков выбросил своё тело наверх.

Григорий в таких случаях просто спрыгивал, делая ставку на «Лист». Благо зарядить его, ему не составляло труда. У меня этого амулета не было. Поэтому пригнулся, и на мягких лапках двинулся вслед за патрулём, к месту, где парень поднимался наверх.

Наконец повис на руках, и нащупал носком первый выступ. Спускаться было не в пример труднее, чем подниматься. И это несмотря на мою абсолютную память. Просто Григорий никогда не спускался подобным образом, и потому в его памяти эти сведения просто отсутствовали. Приходилось всё время координировать свои действия от обратного. Это как что-то делать глядя в зеркало.

Спуститься до конца не успел. Патруль уже возвращался. Поэтому спрыгнул примерно с саженной высоты. Получилось удачно. И тихо, и не ушибся. Быстро скользнул в очередную тень отбрасываемую стеной, пережидая когда стражники минуют меня. Наконец сорвался с места, и пробежав открытый участок скользнул за первое дерево парка. Глянул обратно на стену. Порядок. Всё тихо.

Не выходя на дрожки, прямо по газонам, придерживаясь кустов и деревьев, добежал до центральной усадьбы. При этом приходилось постоянно прятаться, и проявлять куда больше осторожности чем обычно.

Понятно, что устранение великого князя с семейством организовал сам Александр Иванович, а ни кто-то там со стороны. Но не выставлять же это напоказ. Поэтому и усиленные меры безопасности. В особенности на территории великокняжеской усадьбы.

Наконец подобрался к главной усадьбе. Всё как всегда. За исключением прошедшего мимо него очередного патруля. Вот же неймётся им. Хотя, чего это я. Дело служилое. Приказано патрулировать, вот они и патрулируют.

Снял туфли, и связав их шнурки повесил себе на шею. Во-первых, с ними не так удобно. А во-вторых, они могут оставить следы. Григорий всегда так поступал. Вот и я пренебрегать не стал.

Подбежал к постаменту одного из гранитных атлантов поддерживающих балкон фасада. Ухватившись за голень, запрыгнул наверх, потом схватился за верхний край его набедренной повязки, подтянулся, и сунул ногу между стеной и коленным сгибом. Ухватившись пальцами за декоративный шов фасада, подтянулся ещё выше, сумел разместить ногу уже на поясе, потом дотянулся до локтя, и подтянувшись, схватился за гранитные кудри. А там и балкон. Перемахнул через балюстраду, и осмотрелся. Тихо.

Тенью скользнул к окну своей комнаты. Оно конечно же закрыто. Но Григорий предусмотрел и этот момент. И открыть створку мне не составило труда. Открылась она совершенно бесшумно, масла в петли княжич не жалел. Я соскочил с подоконника на паркетный пол моей комнаты, и прикрыл окно. Тихо. Вот и ладно. Я тут ненадолго. Заберу кое-что, и уйду.

Первое, что я сделал это подошёл к своему секретеру. Ну ладно, секретеру Григория. Не суть важно. Действуя наощупь выдвинул ящик и извлёк малахитовую шкатулку, или скорее футляр, где хранились все мои амулеты. Перебрал перстни ощупывая огранку камней. Ага. Вот он. В известных мне мирах эта огранка называлась маркиз, здесь именовалась «Кошачий глаз».