Константин Калбанов – Отступник-1 (страница 110)

— Ревнуешь?

— Ни божеж мой. Просто интересно.

— Мне нужен штурман, она штурман. И желательно не из старичков, которых нужно переучивать и ломать под себя. Она новичок, только после лётной школы. Подходит по всем параметрам.

— А как же Гаврила.

— Он сам принял мои условия, без какого-либо давления.

— Ясно. Федя, ну ты не наглей. Почесал язык, и вали уже отсюда. А то народ вон, косится в нашу сторону. Хватит с тебя того, что ты мужикам уже во второй раз портишь традиционное развлечение.

— И что с вами было так же?

— Нет. Мы здесь появились уже на своём «сундуке». Вали уже. Кыш, кыш, кыш, — погнала меня Мария.

Кивнув девушкам в знак прощания, я поднялся из-за стола, и пересел к своей команде. Ну или она таковой должна была стать.

— Итак, как зовут нашу незнакомку? — поинтересовался я, берясь за кружку с пивом.

— Настя, — ответила она.

— Это ты что ли Лютый? — послышался голос за спиной.

Я оглянулся. Мужик среднего роста, с окладистой бородой, и весьма крепкого сложения. На голове лётный шлемофон с очками консервами, кожаный реглан, бриджи, на правом бедре хауда, из горизонтальной двустволки, на животе Кольт. Выглядит вызывающе. С чего бы? Лично я вижу его впервые. И это абсолютно точно.

— Ты ошибся, — смерив его взглядом, ответил я.

Повернулся к собеседникам и встретился взглядом с Гаврилой.

— Что? Это я?

Мне не удалось сдержать искреннего удивления. Лужин же только утвердительно кивнул. Круто.

— Похоже, это всё же я. Чем могу быть полезен? — вновь оборачиваясь к опешившему мужику, произнёс я.

— Выйдем на задний двор, — когда картина приняла понятные для него очертания, потребовал незнакомец.

— Иди. Я следом, — и вновь обернувшись к Гавриле поинтересовался. — Это с чего Лютый-то?

— Дикую спроси.

— Дикую?

— Ну, Марию, — кивнул он в сторону улыбающейся Перовой.

— Ну а чего такого, — присоединяясь ко мне, в общей толпе направившейся на задний двор, улыбнулась та. — Васька рассказала как ты на Доброхотском пачками клал пшеков, да и тут отметился так, что любо дорого. Ну вот чем не Лютый-то? — хмыкнула она пожав плечами.

— А ты значит Дикая, в смысле дикая кошка?

— Ага. Р-рмяу, — изобразив царапки, произнесла она и пояснила. — Тут же у всех прозвища.

— Василиса, так это она тебя не уменьшительно-ласкательно, а по прозвищу величает Васькой?

— Так и есть. Меня примерно через месяц после моего появления тут стали считать за своего парня, Васю, значит.

— Гаврила? — я многозначительно посмотрел на своего борт-меха

— Гаврила я, — отмахнулся здоровяк.