Константин Калбанов – Одиночка (страница 79)

Эта особь может создать проблемы, если вдруг решит защищать своих сородичей. У этих хищников весьма сильно развиты родственные чувства. И порой они проявлялись даже в противостоянии с человеком, хотя эти животные уже давно уяснили для себя простую истину, от этих странных существ лучше держаться подальше.

Нет, в итоге у него ничего не получился. Охотник ему не по зубам. Если только сам акванавт, который будет просто обязан выйти в океан. Кстати, Сергей уже облачается в гидрокостюм. Да и то, наличие бронепластин, дает вполне серьезные шансы для того, чтобы выстоять в этом противостоянии. Опять же, напарник прикрывает своего товарища, посредством пушки.

Но дело даже не в этом. Если оглушенная рыба всплывает к верху, то гаудины наоборот начинают тонуть. Как уже говорилось, они способны надолго задерживать дыхание, но если контузия слишком серьезная… Ну и скольких сможет поднять к поверхности один гаудин? То-то и оно.

Когда они подошли к тонущим животным, очнувшийся гаудин так и не покинул своих товарищей. Вернее, не имея возможности помочь всем, он поднял к воздуху детеныша, и сейчас поддерживая его, уходил в сторону. Остальные уже опустились на глубину в пятьдесят метров и продолжали погружаться. Медленно, словно нехотя, и в то же время с какой-то траурной торжественностью. Что же, сейчас глубина самая оптимальная, и лучше бы им и дальше не спешить.

Сергей ободряюще кивнул угрюмо смотрящей на него девушке и подал команду на закрытие двери шлюза. Пара секунд и аквариум наполнился водой, еще пара, и дверь отошла в сторону, открывая выход в океан.

Сергей сквозь прозрачную стенку еще раз взглянул на Ирину. Девушка явно расстроена, и даже зла на него. Они уже три месяца работают вместе, и кстати, эта стая гаудинов у них вторая. Уже после первого раза, она предложила отказаться от путины. Правда достаточно убедительных доводов за исключением душевных мук, она представить не смогла. Пошнагов же предпочел не обращать внимания на первый за время их знакомства скандал, закатанный ею по этому поводу.

Нда. А как все у них замечательно начиналось. Первый выход вообще запомнился целой гаммой новых ощущений. И первое что они сделали, это всплыли на поверхность. Увидеть местное солнце не сквозь толщу воды, а вот так, можно сказать воочию. Наблюдать плещущую в борт «Щуки» волну, видеть плывущие по голубому небосводу облака.

Кстати, местное светило отличалось от земного, и в первую очередь тем, что казалось голубым. И вообще, не отпускало ощущение, инородности данного света. Правда, какой он воочию они все равно не увидели, сработала система безопасности, и остекление потемнело, предохраняя глаза экипажа.

Потом они прошлись к месту гибели американцев. Нет, Сергей вовсе не собирался отдать должное их памяти. Еще чего. Каждому да воздастся по делам его. А вот проверить, как обстоят дела с Тортиллой, очень даже не помешает. А вдруг ее тогда насмерть приголубило.

Конечно на внутренние органы рассчитывать и думать нечего, но ведь есть еще и ее панцирь. Очень дорогая штука. Сергей подозревал, что его покупают из желания сделать бассейн. Просто трудно себе представить, куда еще можно применить такую громадину.

Как ни странно, но Тортиллу они нашли. Ее останки лежали на глубине в шестьсот метров, на довольно внушительной площадке, нависшей над бездной. Вообще-то, их суденышко могло погружаться не далее тысячи метров.

Нет, конечно при желании можно поднять давление внутри корпуса, чтобы его не раздавило. Но в этом случае потребуется акклиматизация, а при всплытии декомпрессия. Все это настолько длительный процесс, что их энергетических стержней, просто не хватит на полный цикл. Разве только в режиме жесточайшей экономии. Да и то, едва достигнув большой глубины, нужно будет начинать обратный путь. Словом, овчинка выделки не стоит.

Хм. Кто бы сомневался, останки были обглоданы самым тщательным образом. На подобных глубинах с пищей вообще плохо, поэтому просто сгнить, у органики нет никакой надежды. Все непременно будет определено в дело. Вот странное дело, местный океан способен полностью растворить человеческие кости, а кости местных обитателей будут лежать века. Разве только те, что достигнут дна постепенно затянет илом.