Константин Калбанов – Одиночка. Патриот (страница 91)

На яхте Алайи ничего не изменилось. Хотя и говорят, что женщины любят новизну. А впрочем, возможно, причина в том, что она не так часто бывает на борту и интерьер еще не успел ей приесться. Вот она стоит и улыбается во все тридцать два зуба, идеально ровных и сверкающих белизной. Господи, как же все-таки она красива. Вот так посмотришь на нее – и дух захватывает. Впрочем, не у него. Уж слишком хорошо он знал, кто именно прячется за этой красотой.

– Привет, Сергей, – грациозно скользнув к нему, Алайя чмокнула Пошнагова в щеку.

На этот раз она была в кремовом платье из материала наподобие шелка, ниспадающего волнами и великолепно подчеркивающего фигуру. Но главное – это то, как она во всем этом великолепии двигалась. А кто еще совсем недавно думал об Ирине и о том, как бы по глупости не потерять ее? Да он, кто же еще-то. Но если найдется мужчина, который останется равнодушен к такой красоте и сексуальности, плещущей через край, то он либо слепой, либо импотент.

А Пошнагов – нормальный мужик. Потому и вздыбился, как шерсть на загривке медведя. Хотя… Ну не мальчик же в самом-то деле, так что сдержался без особого труда. Кхм. Ну, во всяком случае, пока сама Алайя не прикладывала усилий. Вон как глазками стрельнула. Понимает, в чем ее сила и что противостоять ей практически нереально, а уж вкусив этот плод – и подавно.

Впрочем, Сергей прекрасно понял, что на этот раз обойдется без атаки. Так, обозначила свое превосходство, больше для удовлетворения самомнения, и не более. А он что? Он согласен признать ее превосходство. Вот только что-либо большее в его планы не входит.

– Здравствуй, Алайя.

Ну коль скоро она сегодня предстала в таком образе, то не стоит придерживаться официального тона.

– Сегодня я как радушная хозяйка решила отступить от правил и не ставить тебя к плите, – беря его под руку и направляясь в кают-компанию, заговорила она.

– Заказала в ресторане?

– Не-э-эт, все куда интереснее. Приготовила сама.

– Сама-а-а?

– Ну должна же я была как-то тебя отблагодарить за то чудо, которое ты мне подарил.

– Алайя… – останавливаясь в дверях кают-компании, уже без наигранности попытался заговорить Сергей.

– Стоп, – тут же оборвала его она. – Я знаю твое отношение к семье и детям, но сразу говорю: со мной такие номера не пройдут. Я не готова жить с тобой под одной крышей, хотя и благодарна тебе за сына – просто замечательный карапуз. Страшное дело, но я уже подумываю о сестренке для него. Но давай договоримся так: ты к моему сыну не будешь иметь никакого отношения. Ты мне помог, и я благодарна тебе за это. Как видишь, настолько, что надела фартук и встала к плите.

– Кхм. Я оценил.

– Не-э-эт, ты оценишь, когда попробуешь, – потершись щекой о его плечо, вновь становясь мягкой и домашней, произнесла она.

Ну что же, тайм-аут ему вовсе не помешает. Итак, чего он хотел, отправляясь на эту встречу? Заявить права на ребенка, как выяснилось – сына? Да в общем-то нет. Если бы его мать была несостоятельной женщиной – а в это слово он вкладывал далеко не только финансовую сторону вопроса, – то ему было бы из-за чего волноваться. Однако его сын был в надежных руках.

Опять же его ли сын… Согласно ирианским законам, он всего лишь дал свое семя, причем сделал это без принуждения и по своей воле. Если хотел претендовать на что-то большее, то следовало заключить договор. Если тебя вынудили силой, то ты должен это доказать. Словом, с юридической стороны он ребенку был никто и звали его никак.

Происходящее же – это всего лишь знак доброй воли госпожи Алайи. Мм, очень вкусный знак. Настолько, что Сергей, не сумев сдержаться, начал тихонько так урчать. Был у него грешок, любил вкусно поесть, а когда вкусовые рецепторы зашкаливало, начинал мурлыкать, прямо как большой матерый котяра.

– Нравится?

– Обалденно.

– Я старалась. Как твое бродяжничество? Все потаенные уголки космоса облазил? – решила сменить тему разговора Алайя.

– Скажем так, кое-где побывал. Но так, не особо далеко.

– Удачно?

– Вполне. Есть мысль организовать рудодобывающую корпорацию.

– Зачем тебе это? – с явным недоумением поинтересовалась она.