Константин Калбанов – Одиночка. Патриот (страница 41)

Волынского вернули в Москву в течение полутора суток. Похоже, он не ожидал ничего подобного. Наверняка успел окончательно проститься с жизнью. Это было явно заметно по тому, как он смотрел ошарашенным взглядом вокруг, выглядывая из кургузых дверных окошек уазика.

– Это что, Россошанская улица? – недоумевающе поинтересовался Анатолий Петрович, с болезненным видом сжимая виски, голова просто раскалывалась.

– Верно. Отсюда до вашего офиса – всего-то пара сотен метров. Мы решили, что вам не помешает прогуляться. Заодно и в себя придете.

– А чего это голова так раскалывается?

– Побочный эффект. Поверьте, в сравнении с общим состоянием вашего организма это сущие мелочи.

– Придется поверить вам на слово.

– А вот этого не надо, – отрицательно покачав головой, возразил Сергей. – Не нужно ничего принимать на веру. Уж лучше наоборот, сегодня же поезжайте в клинику и пройдите обследование. С учетом того, что сейчас утро, думаю, вам не составит труда управиться в течение суток. Я позвоню вам завтра, скажем, часов в девять. Надеюсь, вы не относитесь к тем неблагодарным, кто не платит по счетам?

– Вы хотите сказать, что я уже здоров? – с явным недоверием поинтересовался Волынский.

– Просто пройдите обследование. И еще, о вашем выздоровлении и уж тем более о моей в этом роли трубить на весь свет не нужно. У вас есть свои маленькие тайны, у меня – свои. До завтра, Анатолий Петрович…

Сергей позвонил ему на следующий день уже с проходной офиса. И, надо заметить, его тут же провели к Волынскому. Не сказать, что с ним при этом были как-то по-особенному предупредительны, но все же происходило все без каких-либо проволочек. Впрочем, это полностью устраивало Сергея. Ему было не до дифирамбов, полагавшихся спасителю их шефа. Да и потом, никто из подчиненных Волынского явно ни о чем не знал.

А вот сам хозяин кабинета встретил его пристальным взглядом. Молча указал на стул у приставного столика и еще какое-то время рассматривал его самым внимательным образом. Потом откинулся на спинку кресла и сложил руки у себя на животе, хотя, откровенно говоря, ничего такого выпирающего у него не наблюдалось. Обычный мужчина, когда-то крупного телосложения, а нынче сильно исхудавший. Впрочем, болезненная худоба скоро пройдет.

– Вчера я сдал целую кучу анализов. И, так полагаю, о результатах говорить вам не нужно, – наконец произнес он.

– Не нужно, – легко согласился Сергей.

– У меня есть к вам предложение.

– Стоп. – Сергей поднял руку в протестующем жесте. – Если вы хотите мне рассказать, как можно наладить бизнес по излечению избранных счастливцев или широких масс населения, все это мимо. Я здесь только по одной причине, чтобы вы рассчитались со мной.

– Хм. Видишь ли, дружище…

– Слушай, Толик, я вижу, у тебя с мозгами полная беда. Может, ты еще и подтянул сюда целую кодлу, чтобы захомутать меня и отправить моих парней восвояси или в мир иной? Если так, то глупее решения ты в своей жизни еще не принимал. Мои ребята без труда разжуют и выплюнут роту спецназа при полной выкладке, не то что твоих доморощенных головорезов. Прежде чем начать совершать ошибки, хорошенько подумай, готов ли ты к тому, чтобы здесь, в этом офисе, уже через несколько секунд началась резня. Мало того что ты не получишь меня, так ведь еще и твое отлаженное предприятие окажется под угрозой. Сомневаюсь, что после такого шума тебя сумеют прикрыть твои покровители. Сегодня не девяностые.

Волынский внимательно выслушал этот спич, а потом пожал плечами, словно только что услышал нечто очень забавное. Протянул руку к коробке, примостившейся на уголке рабочего стола, извлек оттуда сигару, надрезал кончик, закурил. И только выпустив изо рта терпкое табачное облако, произнес, вновь переходя на «вы»:

– Завидую вашему воображению, Сергей Демьянович. Вам бы романы писать, а не в наркобизнес лезть. У меня и в мыслях ничего подобного не было.

Врет. Сергей понял это сразу. И парни у него наготове, и гостя он собирался взять в оборот, ну, может, рассматривал как один из вариантов, но это факт. Однако, как видно, ему очень не понравился взгляд собеседника, а Пошнагов смотрел на него, как на пустое место. Просто потому что именно так и воспринимал Волынского. Для него этот торговец смертью был уже приговорен, как и те, на кого Сергей еще совсем недавно охотился. Оставалось только привести приговор в исполнение. А когда он брался за это грязное дело, то старался не думать о бандитах как о людях.