Константин Калбанов – Одиночка. Патриот (страница 38)
– Тогда вы прямо сейчас выходите вместе со мной, и мы отправляемся навстречу вашему чудесному исцелению.
– Или вы тащите меня в какой-нибудь подвал, где вытрясаете из меня нужные вам сведения.
– Можно подумать, мне что-то может помешать проделать это без вашего согласия. Весь ваш офис сейчас контролируется моими людьми, – непринужденно отмахнулся Сергей.
– Мне нужно позвонить и предупредить, чтобы тут не поднялась волна, – внимательно глядя на собеседника, произнес Волынский.
– Да бога ради. Только это можно сделать и на ходу. Время – деньги, не так ли?
Сергей помог Волынскому надеть пальто, после чего они направились к выходу. Анатолий Петрович не без удивления смотрел на то, что сейчас творилось в офисе его легального предприятия. В общей сложности здесь трудилось порядка тридцати человек, это вместе с охраной. Все они были сейчас без сознания и скованы пластиковыми наручниками по рукам и ногам. Ничего страшного, здесь хватает канцелярских принадлежностей, чтобы при отсутствии контроля избавиться от пут. Но сам факт произошедшего не мог не впечатлять.
И все это провернули четверо. Трое похожи друг на друга, как братья-близнецы. Точнее, лица у них абсолютно разные, но вот все остальное – телосложение (косая сажень в плечах), пластика, осанка… Ну прямо трое из ларца одинаковых с лица. А нет, четверо. На входе в офис нашелся еще один такой же. И только пятый выбивался из общей картины. Телосложение у него было крепкое, но вот габаритами он уступал даже их боссу, Пошнагову, не то что этим амбалам.
Когда Волынский сел в машину, самый обыкновенный уазик, то тут же позвонил нужным людям и отдал все необходимые распоряжения, чтобы никто не вздумал поднимать волну в течение пары дней. Ржавый работает с ним уже больше десяти лет, так что без труда управится в его отсутствие. Правда, из распоряжений шефа он ничего не понял. С одной стороны, вроде как было совершено нападение на офис, с другой – ничего страшного не произошло и шеф скоро вернется. Главное, Волынскому удалось убедить его принять все случившееся как должное и без каких-либо оргвыводов.
Пошнагов протянул руку и, взяв у Волынского мобильный, тут же быстренько разобрал его, чтобы нельзя было отследить их местоположение. После этого извлек из внутреннего кармана квадратную коробочку инъектора и потянулся к шее Волынского. Тот невольно отпрянул.
– Господи, Анатолий Петрович, ну что за детский сад! Я не стану говорить про отсутствие у вас выбора, потому что он есть. Просто скажите, что не согласны на мои условия, мы остановим машину и простимся с вами.
– Я хотя бы могу знать, что вы собираетесь мне вколоть? – слегка скривив губы, поинтересовался Волынский.
– Разумеется. Препарат, который купирует вашу болезнь, от греха подальше, чтобы вы не померли раньше времени, ну и снотворное. Потому что многие знания – многие печали.
В ответ на это Волынский коротко вздохнул и наклонил голову к плечу, чтобы Пошнагову было удобнее делать инъекцию. Тот, в свою очередь, задорно ухмыльнулся, подмигнул и приложил коробочку к шее. Тихое жужжание, пара щелчков, легкий укол, и глаза клиента подернулись легкой поволокой, а затем веки смежились…
Два подержанных уазика довольно быстро выбрались на Варшавское шоссе. Поток машин солидный, но это ерунда, главное, что нет пробок. А то мало ли, время дневное, так что застрять очень даже просто. Нет, Сергей не опасался погони или еще каких-либо неприятностей. Просто уже успел привыкнуть к жизни в Ирианской империи, где наземный транспорт существует наравне с воздушным и ни о каких пробках не может быть и речи, хотя средств передвижения там гораздо больше. Поэтому земные реалии немного напрягали.
Сделав небольшой крюк по Бутово, обе машины уверенно съехали на проселочную дорогу. Собственно, именно из-за этого Сергей и остановил свой выбор на уазиках. С одной стороны, дешево, с другой – и проходимость на высоте, и далеко не худосочные андроиды располагались внутри без труда. Со скоростью, конечно, полный швах, но это даже неудобством назвать нельзя, гонки им не устраивать, да и от погони уходить не нужно.