Константин Калбанов – Одиночка. Патриот (страница 35)

– В офис, Володя.

– Уверены? Может, все же домой? – с нескрываемой заботой поинтересовался водитель.

– Плохо выгляжу? Да ты не бойся, говори как есть.

– По мне, так вам сейчас не на работу, а домой и отдохнуть.

– Ясно. Значит, выгляжу погано, а вот чувствую себя как всегда. Хм. В общем, тоже погано. Но ничего не поделаешь, вот покончу с делами, а потом не домой, а сразу в клинику. Пора уже.

Водитель согласно кивнул, запустил двигатель, и «мерседес» плавно тронулся с места. За это Волынский был особенно благодарен водителю. Все же он чувствует автомобиль как-то по-особому. Не то что прежние.

Нет, он и сам прежде любил быструю езду. А какой русский не любит? Вот только укатали сивку крутые горки. Теперь каждое неверное движение отдается болью. Собственно, по этой причине он и остановил свой выбор на Володе. Спокойный, уравновешенный, хорошо знает город, а потому всегда выбирает маршрут в объезд возможных пробок. Вроде и ездит неторопливо, а получается всегда быстро, без нервотрепки, а главное, мягко, без встрясок.

– Приехали, Анатолий Петрович, – останавливаясь у парадного крыльца офисного здания, доложил очевидное водитель.

– Вижу, Володя. Вижу.

Тем временем охранник, сидевший на переднем пассажирском сиденье, вышел на улицу и замер возле двери охраняемой персоны, привычно осматривая свой сектор. Из двигавшегося сзади автомобиля быстро подошли еще трое телохранителей и тут же встали по периметру. Несколько секунд оценивали обстановку, и наконец тот, кто вышел первым, открыл дверь Волынскому.

Из салона Анатолий Петрович выбрался с явным затруднением, тут же глубоко задышав. Это каким же нужно быть идиотом, чтобы сейчас совершать на него покушение? Да ему тут осталось-то… Нет, евреи говорят: мол, они способны творить чудеса. И действительно, бывали случаи, когда они выдергивали больного из цепких лап недуга. Но это скорее все же исключение, а не правило.

С другой стороны, противники могут рассудить иначе. Он всегда был везунчиком, а ну как и в этот раз повезет. Тогда народ будет ну очень сильно разочарован. Вот на тот случай, если у кого терпелка лопнет, он и держит телохранителей. Опять же надеется на то, что ему все же повезет.

– Анатолий Петрович, я бы хотел с вами переговорить.

Волынский только мазнул взглядом по довольно высокому мужчине, ничем не уступающему его телохранителям, и прошел дальше. Кто бы это ни был, он ему неинтересен. А мужик, похоже, решительно настроен, вон как уверенно наперерез рванул. Один из охранников вроде как вежливо и без рук, но вполне профессионально оттеснил возмутителя спокойствия в сторону. Ловко это у него вышло. И без грубости, и не обостряя ситуацию. Он как будто бы даже успел наскоро обыскать незнакомца.

– Анатолий Петрович, у меня есть для вас предложение. Я знаю, как можно справиться с вашей болезнью.

Волынский задержался было на секунду, но потом продолжил движение. Он уже был в дверях, когда вновь послышался голос незнакомца. Вот только теперь он звучал как у судьи, зачитывающего приговор, не подлежащий обжалованию.

– В Израиле вам не помогут, слишком поздно. Я же предлагаю реальную возможность. Уйдете сейчас – заказывайте место на кладбище.

Волынский вновь посмотрел на мужчину, державшегося вполне уверенно, так, словно точно знает, о чем говорит. Черт! Знать бы, кто пустил слухи о его болячке. Лично задушил бы. Хотя… Только слепой не увидит, в каком он сейчас состоянии.

– Ваня, проверите – и ко мне в кабинет, – скосив взгляд на старшего из телохранителей, ехавшего с ним в одной машине, распорядился Волынский.

– Ясно.

Глупость? Очень может быть. Вот только утопающий хватается за соломинку, отчаявшийся человек готов поверить во что угодно, лишь бы выкарабкаться из глубокой пропасти, куда его швырнула злая судьба. Вот и он не выдержал. Он уже прошел курс амбулаторного лечения, не принесшего положительного результата. Обращался даже к знахарке, правда, ездил туда один, только с водителем, не дай бог, прознают и поднимут на смех. А Володе можно было доверять, Волынский оплатил операцию его дочери, можно сказать, вытащил ее с того света. Зачтется ли ему?