Константин Калбанов – Одиночка. Патриот (страница 29)
– Конечно, – даже не задумываясь, ответил Алексей.
– Вот и ладно. Тогда до завтра.
– Серега, погоди…
– Леш, не надо. И смотри никому не взболтни обо мне. И не вздумай бежать в полицию с радостной вестью, чтобы окончательно меня отмазать.
– Серега…
– Леш, приеду – поговорим. А сейчас извини.
Вот так вот. Поговорил. И к чему было так спешить? Как результат – и самому паршиво, и брата растормошил, он теперь до самой встречи глаз не сомкнет. Он что, всегда будет вот так, всем близким жизнь портить?..
В дачном поселке время словно остановилось. Словно и не было этих пролетевших пяти лет. Все те же покосившиеся заборы практически бесхозных дачных участков и прохудившиеся, давно заброшенные домики, взирающие на мир пустыми глазницами окон. Едва ли десятая часть строений находится в приличном состоянии.
Постоянно проживающих в этом поселке – и того меньше. Все же до города – добрых семь километров. Вроде и не так далеко, но и не близко. Есть дачные участки, непосредственно примыкающие к городской черте, и они пользуются куда большей популярностью. К тому же и цены на участки не сильно кусаются, и прописку сейчас разрешили. А в этом поселке обосновались в большинстве своем пенсионеры, которые, скорее, доживали свой век, уступив свои городские квартиры детям.
Сергей шел один. Ралин с двумя боевыми андроидами двигались по двум параллельным проездам, контролируя обстановку с помощью искина. В принципе Сергей ничего не опасался, но вассал предпочитал дуть на воду, не отдаваясь на волю случая. В общем-то правильно делает. Было бы крайне обидно преодолеть столь долгий и опасный путь и оказаться жертвой какой-то случайности.
Вот и дача брата. Сергей остановился и шумно потянул воздух носом. «Кашалот» – это конечно же не «Славянка» с ее удобствами и уютом, но и далеко не «Щука». Места там хватало с избытком, в том числе и для хранения замороженных продуктов, и для обустройства самой настоящей кухни, благо искусственная гравитация это позволяла. Так что с питанием у них никаких особых проблем не было, и меню было весьма разнообразным.
Вот только при всем многообразии шашлыками там и не пахло. Нет, можно что-то такое сообразить, но это будет не шашлык, а нечто похожее. От настоящего шашлыка должен исходить не только аромат запекшегося маринованного мяса, но и дурманящий запах дыма. Да и у Алексея к этому делу был самый настоящий талант.
Пять лет назад их последняя с братом встреча проходила как раз под аромат приготовленного заботливыми руками шашлыка. Вот только Сергею тогда не перепало ни единого кусочка. У него, как говорится, земля под ногами горела и не было ни единой лишней секунды. А сегодня… Рот наполнился обильно выделившейся слюной. Плевать. Пока не съест хотя бы пару кусочков, ни о чем говорить не станет.
Брат тут же сграбастал Сергея в объятия, едва тот переступил порог домика. Потискал его от души. Потом отстранил на вытянутые руки, осмотрел с ног до головы слезящимися глазами. Шмыгнул носом. Что-то проскрипел, словно был готов зарыдать, а потом опять прижал к груди.
Сергей и рад был бы что-то сказать, благо чувствовал себя куда как увереннее и был менее эмоционален, но решил пока помолчать. Ему хорошо. Он-то знал, что его близкие живы. Может, и есть у них какие-то трудности, может, они испытывают какие-то волнения. Но они живы. А вот его самого успели похоронить. Ну и каково это – знать, что твой родной человек либо закопан где-то, как собака, бездомная и безымянная, либо вообще гниет в чистом поле? Вот то-то и оно.
– Живой. Живой, бродяга, – совсем по-детски вновь шмыгнув носом, наконец выдал Алексей.
– Живой конечно же. А ты уже похоронил?
– И не только я. Знал бы ты, сколько на тебя было вылито брани. Попался бы Нинке под руку, сама прибила бы. Додуматься до такого. Ведь ни весточки, ни могилки, вообще ничего.
– Так уж вышло.
– Рассказывай.
– Обязательно. Только давай сначала по кусочку мяса. Век не ел твой шашлык.
– Да-да, конечно. Садись. Выпьешь? – Алексей вынул из холодильника бутылку, тут же покрывшуюся легким налетом инея.
– Наливай. – С утра оно вроде как и неправильно, но с другой стороны – какого черта?