Константин Калбанов – Одиночка. Акванавт (страница 45)

– Не обольщайся, – покачав ножом, возразил Сергей. – Это только кажется, что все так просто. На самом деле мясо проходит специальную обработку. У меня на ферме есть некий девайс, что-то вроде микроволновки, где можно обрабатывать не больше трех килограмм зараз. Агрегат стоит в ангаре и после пятнадцатиминутной обработки запаивает мясо в вакуумную упаковку, с которой я потом прохожу дегазацию.

– А я думала, вас всем обеспечивают.

– Никаких проблем, если хочешь, то выписывай с базы или подключай пищеблок. Но зачем есть мороженое и приготовленное роботом, если можно добыть и приготовить самому?

– Ну и к чему это вообще? Много ли ты сэкономишь? Еда тут не настолько дорога.

– Угу. Но свежатина – это совсем не одно и то же, что размороженное.

– Да какая свежатина? Это после обработки-то в твоей микроволновке?

– Ну, ты-то знаешь, что добыл эту рыбину сам.

– Логично. Слушай, я каждый раз узнаю о твоей ферме что-то новое и каждый раз удивляюсь. Такое впечатление, что вас прямо-таки купают в различных льготах и вообще всячески поощряют фермерство.

– Мне вообще кажется, что это какая-то новая политика корпорации. Небольшие участки, заросшие водорослями, встречаются довольно часто. Другое дело, что базу устраивать возле них не получится. Смысла нет. А вот для небольшой группы акванавтов работы там более чем достаточно. Опять же сама посуди. Кто отправится на ферму? Только тот, кто стремится как можно быстрее расплатиться с долгами. Вот и выходит, что это выгодно всем – и корпорации и акванавту. Оба получают большую прибыль. Ты все же еще раз подумай насчет переезда ко мне. Там угодий хватит и на десяток таких трудоголиков, как я. Кстати, ферма именно на такое количество людей и рассчитана.

– А с хищниками и бандитами как?

– Ну, пока я их не встречал.

– Вот именно что пока. Нет, Сереж, ты уж извини, но, как говорится, от добра добра не ищут. Я лучше тут по зернышку, да под защитой базы, чем там грести лопатой, все время вертя головой, чтобы не слопали.

– Ну что же, это твой выбор. Но помни, если что, я всегда буду рад.

– Ага. А тогда и вовсе позабудешь о «Двадцатке». Зачем, если я буду под боком.

– Да брось. А как же боулинг?

– Значит, выходной в моей компании не сможет заменить тебе боулинг?

– Не-а.

– Ну и гад же ты, Пошнагов, – перегнувшись через стол и двинув его в плечо, возмутилась девушка.

Быстро доели, и Сергей вновь вооружился шаром. Есть грязными руками ему претило, а вот пить пиво, время от времени забрасывая в себя кусок соленой рыбки, – совсем другое дело. Рыбка здесь далеко не таранька, чего вообще-то не хватало, но приготовлена вполне добротно, да еще и нарезана на кусочки. Нанизал такой на вилочку и употребляй. А что, очень даже удобно, и грязное в рот не тащишь, и за шар не хватаешься жирными руками.

– Ба-а-а, ка-а-акие лю-у-уди. Стахановец собственной персоной. Никак соскучился по «Двадцатке»?

Сергей бросил взгляд на окликнувшего его, хмыкнул и взялся за очередной шар. Ну не было у него желания разбираться с разными придурками. А с этим и подавно. Так уж случилось, что, не сделав ему ничего плохого, Сергей заполучил в его лице если не врага, то уж точно недоброжелателя.

Началось все еще на орбите. Это именно Родину Пошнагов помог разобраться с дверью, а затем еще и указал на то, что тот занял не свое место перед первой встречей с представителями корпорации. Вроде ничего особенного. С кем не бывает. Однако Родин никак не мог простить Сергею своей же оплошности.

– Что такое? Стахановцам претит общение с окружающими? – восприняв спокойствие Пошнагова по-своему, снова съязвил Родин.

Вообще-то Сергей никогда не обижался на стахановца. Как говорится, из песни слов не выкинешь. Но все дело в том, что те, кому хотелось съязвить, предпочитали делать это за его спиной, а не выставляться напоказ. И потом, он честно пытался проигнорировать колкость этого умника. Но…

– Слушай, Витек, шел бы ты лесом, – прекрасно зная, что Родин не терпит такого обращения, небрежно бросил Сергей.

Надо заметить, что этот мужчина, теперь просто пышущий здоровьем, на Земле служил начальником паспортного стола. И, как следствие, к подобному отношению никак не привык. Он позволял себе смотреть на окружающих с превосходством, да чего уж там – с пренебрежением.