Константин Калбанов – Неприкаянный 4 (страница 50)

— Нет, нет, ты совершенно прав, — перебил меня он. — У рабочих должна вырабатываться особая культура для работы с оружием. Хотя, с другой стороны, можно ведь ссыльных и из Тулы организовать.

— Можно подумать, мне предоставляют возможность выбора.

— А ты просил?

— Хм. Вообще-то, до подобной наглости я пока не дошёл. Как ты себе представляешь, чтобы я озвучивал свои хотелки председателю совета министров?

— Так сделай проще. Ты ведь спас там какого-то жандармского полковника. Что ему стоит при исполнении своего служебного долга…

— Аркадий! — я наиграно выпучил глаза.

— Ну что Аркадий? Всё равно ведь шельмуешь, так отчего не хватать всё подряд, а хотя бы часть отобрать.

— Я тебя услышал. В мае, как только запущу процесс с прииском, я отправлюсь в столицу, попробую решить вопрос. Всё равно нам пока не к спеху.

— Нам-то не к спеху. Но к тому времени беспорядки могут сойти на нет. Уж больно жёстко Столыпин взялся за наведение порядка.

— Всё. Я тебя услышал и принял к сведению, — выставил я перед собой руки в примирительном жесте.

Глава 13

В тайгу, в тундру, к оленям и белым медведям.

Погода солнечная, никакого ветра, но мороз никуда не делся и тупо стрелять по мишеням неинтересно. Поэтому опробовав все привезённые Горским стволы, я с чистой совестью сбросил на него возню с железом и сбежал. Уж лучше посижу в канцелярии коменданта заимки. Тем более, что и разговор к нему есть.

— Ну, рассказывай бирюк, как у тебя тут дела? — спросил я у Харьковского, когда тот поставил передо мной чашку чаю.

— Да нормально всё, Олег Николаевич. Грех жаловаться. Парни стараются не за страх, а за совесть. Надоело конечно по большей части сидеть в тайге, но в городе бывают регулярно, так что до бузы не дойдёт. Сейчас набрали ещё два десятка новичков. Полигон расширили. Казачка одного присмотрел. Правда, его ухватки не для городской драки, а для войны, но я решил, что лишним не будет.

— Самому-то тут не надоело? — испытующе глянул я на бывшего боцмана.

— А знаете, Олег Николаевич, мне это где-то даже и нравится. Тихо, спокойно, — поёрзав, с неожиданным для меня энтузиазмом, ответил он.

— Это у тебя-то тихо, Андрей Степанович? Пальба на полигоне и стрельбище чуть не каждый день, да четыре десятка охламонов на шее, — хмыкнул я, пока не зная, как относиться к его настрою.

— Это учебный процесс. А по сути тихо и несуетно. Хорошо, — отмахнувшись, возразил он.

— Так может ты тогда не откажешься и на реку Авеково отправиться, присмотреть за тем, как там золотишко моют? — с затаённой надеждой спросил я.

При этом старался не показывать насколько заинтересован в положительном ответе. Тут ведь такое дело, что хоть сам туда отправляйся. потому что задача эта ответственная и абы кому её не доверишь.

— А это где? — вздёрнув бровь спросил он.

— Гижига, слышал? — максимально равнодушно ответил я.

— Есть такое дело. Глухомань, холодно, а бывает и голодно.

— Ну, с голодно я вопрос решу, хоть в лепёшку расшибусь. А вот остальное присутствует. Ну и тысяча ссыльнопоселенцев под присмотром. Причём в основном из моряков, что бунтовали осенью. Постараемся конечно выбрать не буйных, но то такое себе. Тем паче, что охотничье оружие они приобрести смогут. Сам озабочусь этим вопросом. Мне они там не каторжанами нужны, а вольными старателями, уважение к себе имеющими. Из отребья, да из под палки работники аховые.

— И зимовать с ними? — уточнил Харьковский, отхлебнув из блюдца по купечески.

— Так и есть, — подтвердил я, поднеся чашку к губам.

— И заимку туда перекинем, чтобы учёбу продолжить?

— Заимку да. Людей не всех, а только половину, плюс новый набор. Как считаешь, можно уже твоих подопечных в дело пускать?

Учебный центр в тайге не ограничивался только двумя десятками бойцов, что набрали полтора года назад. Сейчас тут проходит обучение уже второй набор, так же двадцать молодых крепких парней прошедших войну. Под новичков заимку пришлось чуть расширить, добавив один барак.