Константин Калбанов – Неприкаянный 4 (страница 26)

— Весьма болтливая особа. Как я понял, она пыталась охмурить меня и увлечь революционными идеями, чтобы заполучить для своей партии денежный мешок. И рассказывая мне о готовящемся преступлении, наверняка хотела показать свою осведомлённость и значимость.

— Так отчего же вы тогда не обратились к жандармам, чтобы они предотвратили это? — удивился хозяин кабинета, который уже должен был быть разрушенным.

— Полагаю, что у них ничего не получилось бы. В моём распоряжении имелось всего лишь пара-тройка часов, за это время возможно лишь усилить охрану и быть может организовать проверку ещё на подъезде к даче, или вовсе отменить часы приёма. В любом случае, террористы не пошли бы в ловушку и отступившись здесь, ударили бы в другом месте. Больше пуда взрывчатки. Я воевал и знаю какой разрушительности получился бы взрыв. Сколько людей было у вас в приёмной и во дворе? При такой плотности, полагаю, что пострадавших оказалось бы более сотни человек. И они уже решились погибнуть, принеся себя в жертву на алтарь революции. А потому устроили бы кровавую баню не здесь, так в ином месте. Этих бешеных собак нужно было остановить во что бы то ни стало.

— Отчего же вы их не убили на месте, а приложили все силы, чтобы большинство из них захватить живыми? Насколько мне известно, вы сторонник решительных мер.

— Я не судья, чтобы выносить смертельный приговор. И если есть возможность передать их в руки правосудия, значит их нужно судить. И точно так же я действовал во Владивостоке осенью прошлого года. Правда, лучше бы никак не освещать процесс над террористами в прессе. Пример Засулич, да и подобных ей красноречиво говорит о том, что наши газетчики сами выступают рупором этих негодяев, обеспечивают им известность и смущают умы граждан. Никаких листовок и нелегальных газет не нужно, всё сделают в открытую.

— Ну, с этим мы и сами разберёмся, — без тени иронии произнёс Пётр Аркадьевич.

— Прошу прощения, ваше высокопревосходительство, и в мыслях не держал поучать вас. Просто выразил своё мнение.

— Оставим это. Расследование несостоявшегося теракта и всех причастных к этому, епархия жандармов. Я хотел видеть вас так как вы тоже были записаны на приём. Благодаря вашему вмешательству я сумел принять всех желающих за исключением того, кто предотвратил несчастье. Итак, по какому вопросу вы хотели обратиться ко мне?

— Вообще-то их несколько.

— Что же, я вас слушаю, — Столыпин сделал приглашающий жест.

— Я представляю концерн Росич, который был создан во время войны.

— Признаться, не доводилось о нём слышать, хотя я живо интересуюсь Сибирью и Дальним Востоком. Чего не сказать о вас лично. Герой войны, новатор, изобретатель, которого успели разжаловать и помиловать.

— Прошу прощения, ваше высокопревосходительство, но меня не помиловали, а реабилитировали за отсутствием состава преступления, — счёл нужным уточнить я.

— Приношу свои извинения. Действительно, это имеет значение, — без тени иронии признал хозяин кабинета. — А ещё, из достоверных источников мне известно, что вы пожертвовали на военные нужды порядка полумиллиона рублей. Это правда?

— Точный подсчёт я не вёл, но что-то около этого.

— Вроде бы раньше у вас подобных средств не водилось. Вы из бедного дворянского рода Тамбовской губернии.

— Ваше высокопревосходительство, на этот вопрос я могу искренне ответить дворянину Столыпину. Председателя же совета министров могу заверить, что на сегодняшний день все средства легальные и с каждой копейки уплачены полагающиеся налоги. Впрочем, учитывая на что я тратился прежде, то и за остальное полагаю себя чистым перед законом.

— Значит не врёт молва. Карточный стол. И что, есть ещё те, кто желает сойтись с вами за зелёным сукном? Или картёжники уже обходят вас десятой дорогой.

— Напротив, настаивают на том чтобы распечатать колоду.

— М-да. С другой стороны, учитывая то, как эти средства были потрачены, вы нашли исключительный способ собирать пожертвования. Ну и наконец, как министр внутренних дел, — со значением произнёс он, — не могу не отметить ваши травматические патроны и наручники вашей конструкции. А главное то, сколь решительно вы их применили осенью прошлого года во Владивостоке. Поэтому, узнав о том, что это именно вы обезвредили террористов, я ничуть не удивился данному обстоятельству. Однако, мы отвлеклись. Продолжайте. Прошу вас.