Константин Калбанов – Неприкаянный 4 (страница 100)

Мы проговорили ещё с час, после чего он распорядился, чтобы я с Четверяковым и его командой ожидал вызова в гостинице. По его мнению вызовут нас уже сегодня, уж больно горячий вопрос. А там, уж всё в моих руках, сумею ли убедить её императорское величество. Впрочем, главное, что Столыпин обеспечит аудиенцию а там уж как-нибудь справлюсь.

Что же до самого Четверякова, то я не опасаюсь, что ему вскружит голову успех и он возжелает перебраться в столицу. Главное, для чего его привлекали он сделал, в прямом смысле этого слова создал препарат для больных гемофилией. С незначительными моими подсказками, не без того, но это дело десятое. Права на препарат у Медакадемии, сиречь у концерна Росич. В остальном — большому кораблю, большое плавание.

Однако, Сергей Сергеевич достаточно практичный человек, чтобы понимать, что условий работы сопоставимых с имеющимися у него сегодня, он нигде не получит. Что зубры научного сообщества его будут топтать и задвигать как родного, ибо успех вызывает зависть. Тем более когда его добивается какой-то тридцатиоднолетний мальчишка. Ну и такой фактор как я, который быть может сумеет ещё что-то умное подсказать. К тому же, с открытием авиасообщения со столицей, Дальний восток стал не таким уж и дальним. А Владивосток так и вовсе бурно развивающийся город всё больше обретающий современный облик.

Касаемо аэропланов мы решили, что их надлежит подготовить уже на завтра, чтобы перебросить их с лётного поля на окраине Питера в Гатчину. Получится убедить царя посмотреть новинку или нет, но пилотам не помешает попробовать машины в деле, чтобы иметь о них представление. А как по мне, то проникнуться их лётно-техническими характеристиками и влюбиться в эти аэропланы. И я был уверен в успехе, потому что по моим ощущениям это всё равно что пересесть с жигулей на иномарку.

Простившись со Столыпиным я отправился к Эссену. На дворе девятьсот одиннадцатый год и до мировой бойни остаётся три года. Её не избежать ни при каких раскладах. Во всяком случае, у меня возможностей для этого нет. А значит необходимо сделать так, чтобы она как минимум закончилась до конца девятьсот шестнадцатого года. Есть ли у России такая возможность? Уверен, что да.

И не последнее слово в этом деле должен сказать Балтийский флот. Моряки, в отличии от армейцев, вели боевые действия довольно успешно, отступая только вслед за сухопутными силами. И это при том, что серьёзно уступали германцам, ввиду недавнего поражения в войне с Японией.

Мне конечно удалось как-то минимизировать потери. Но во-первых, они всё равно оказались более чем серьёзными. А во-вторых, корабли стремительно старели, и ещё недавно новейшие броненосцы превратились в старые утюги. Четыре орудия главного калибра против двенадцати. Огневая мощь, водоизмещение, броня и скорость стали просто несопоставимы.

Однако, я могу предоставить возможность балтийцам не только уровнять силы в самом начале, но и разом получить подавляющее преимущество на море. На сухопутном фронте нанести подобный удар невозможно. А вот на море, совсем другое дело. Тем более если его тщательно подготовить в условиях строжайшей секретности.

— Здравствуйте, Николай Оттович, — встретил я гостя, в своём гостиничном номере

Я предпочёл не навещать Эссена в его кабинете, хотя ни капли сомнений, что он и не отказался бы меня принять. Однако, и у стен есть уши. А между тем, хотелось бы, чтобы наш разговор не стал достоянием посторонних.

— Приветствую вас, Олег Николаевич, — ответил мне тот на рукопожатие.

— Два орла на погонах и вы командующий морскими силами Балтийского моря, Николай Оттович, — многозначительно произнёс я.

— Намекаете на наши разговоры в Артуре. Хотя-а, кой чёрт, вы прямо об этом говорите, — хмыкнул вице-адмирал.

— Видел вашего флагмана «Варяга» и наши дредноуты. Настоящие красавцы и грозная сила.

— Линейно возвышенное расположение главного калибра пришлось по вкусу далеко не только нам. Другие столь же быстро распробовали такую схему, так что этим никого не удивить.

— А я и не предлагал удивлять этим наших противников, помните, да. Дредноуты или линкоры недолго будут властвовать на море. И хорошо, если бы Россия вовсе отказалась от их строительства в пользу крейсеров.