Константин Калбанов – Неприкаянный 2 (страница 92)

Хорошо, но мало. Поэтому я продолжил двигаться на юго-восток, решив пошуметь ещё разок. В идеале, обнаружить японский военный корабль. Парашют мне в помощь. Если не найду ничего подходящего, придётся опять отлавливать гражданский пароход, а ночью в любом случае брать курс к месту рандеву с Эссеном.

Уже через час мне улыбнулась удача. Это был вспомогательный крейсер «Кобе-Мару». Не вооружённый транспорт, у которого в лучшем случае пара-тройка малокалиберок, а вполне себе серьёзная для нас угроза. Два стодвадцатимиллиметровых орудия, шесть трёхдюймовок и столько же пятидесятисемимиллиметровых пушек. Атаковать такого в открытую, слишком рискованно, поэтому я решил действовать так же, как в своё время с «Асамой». Держал его в пределах видимости, постепенно подбираясь всё ближе и ближе.

Не знаю о чём думал капитан, когда зажигал ходовые огни. Возможно опасался столкновения в районе достаточно активного судоходства. Нам пришлось постараться, огибая встречные суда, чтобы остаться незамеченными. В любом случае это упрощало нашу задачу по торпедной атаке буквально до полигонных условий.

Едва опустилась ночь, как мы встали на крыло и стремительно пошли на сближение. Два сброса, отворот в сторону и я тут же врубил радиостанцию забивая эфир помехами. Остаётся только понять, придётся нам атаковать метательными минами или я всё же не косой и добавки не потребуется.

Два взрыва с незначительным интервалом дали понять, что с точностью у меня всё в полном порядке. Теперь вопрос за тем, насколько хорошо у «Кобе-Мару» обстоят дела с живучестью. Как оказалось, всё очень плохо. Понадобилось всего-то десять минут.

Когда с японцем было покончено, я засел за передатчик и начал стучать в эфир от имени командира погибшего вспомогательного крейсера. «Атакован превосходящими силами русских. Три корабля. Погибаю но не сдаюсь. Слава императору.» Ну и координаты, в стороне, эдак милях в пятидесяти. Не нужно чтобы членов команды нашли слишком быстро. В идеале, было бы неплохо, если вообще никого не найдут.

– Снегирёв, правь к месту гибели корабля.

– Спасать будем? – удивился Харьковский.

– Не спасать, а концы в воду прятать, Андрей Степанович. Ложкин, готовь орудие и гранаты.

– Слушаюсь, ваше благородие, – отозвался артиллерийский кондуктор.

– Зачем? – удивился Харьковский.

– Боцман, я тебе кажется уже говорил насчёт моих приказов, – тихо произнёс я.

– Говорили, ваше благородие. Но…

– Слушай меня братцы, – перебил его я, понимая, что он в своём возмущении будет не один. – Знаю, что задуманное мною вам сильно не понравится. Быть может кто-то меня за это и возненавидит. Но все наши метания и обман японцев может пропасть даром. В проливе и так находится сильный отряд адмирала Камимуры, который может раскатать нас под орех. Если уверятся в том, что мы идём проливом, то подтянут и броненосцы. А тогда погибнуть могут полторы тысячи наших товарищей. Я передал по беспроволочному телеграфу, от имени потопленного крейсера, что он погиб в бою с тремя нашими кораблями. Это укажет самураям на то, что мы ушли в обход Японии, и в Корейском проливе останется только Камимура. Но если кто-то из команды крейсера доберётся до берега, или будет спасён слишком рано, то Того узнает, что потопили его самодвижущимися минами и никакие три корабля по нему не стреляли. Как результат, наш отряд не успеет проскользнуть через мышеловку. Нам нужно лишить их шлюпок. Да, противно и гадостно бить по спасающимся в море и лишать их средства спасения. Да, в воде большинство из них, а может и все, погибнут. Но такова кровавая правда войны и это нужно сделать. И мне наплевать насколько гадко у вас будет на душе, потому что вы выполните приказ. А того кто откажется, я лично пристрелю как труса и дезертира. Кондуктор Ложкин.

– Я, ваше благородие.

– Готовь орудие и гранаты.

– Есть.

– Снегирёв, курс сорок три градуса, скорость восемь узлов.

– Есть.

Всего шлюпок оказалось шесть штук. Мы обнаружили их с помощью осветительных ракет, иначе было не увидеть. Один выстрел, одна шлюпка. Четыре фунта бездымного пороха, это серьёзно, считай полтора кило пироксилина. А мой взрыватель достаточно чувствителен, чтобы срабатывать даже от удара о воду. Впрочем, я ни разу не промахнулся.