Константин Калбанов – Неприкаянный 2 (страница 72)

– Есть объявить три наряда вне очереди, – согласно кивнул Харьковский.

С одной стороны, кто его знает, что у него за рана. Голова это серьёзно. И уж тем паче, если без сознания. Но с другой, вроде как не торопимся хоронить, от того и настроение у команды получше.

Я вновь вскинул карабин, и подстрелил очередного смельчака, попытавшегося сорвать русский флаг. Ложкин продублировал выстрел длинной очередью. Крен миноносца увеличивался с каждой секундой.

– Ловко они нас подловили, – в сердцах выдал я, памятуя о ещё двух попаданиях в себя любимого.

– Это да. Выждали, чтобы вдарить наверняка, и жахнули. Там, ить и Снегирёву с Родионовым в грудь прилетело, и мне в каску, – поддержал меня боцман.

Вот так, практически никого не обидели. По сути, уцелеть на палубе должны были только Галанцев и Мещеряков. Которые сейчас суетились у минного аппарата, загоняя в трубу следующую мину.

По здравому размышлению я отказался от трёхдюймового миномёта, коль скоро у меня появилось универсальное орудие, то грешно не вернуть столь убойный аргумент, пусть и ближнего действия.

Я решил пока избавиться от пушки барановского, переместив её в мастерские Горского. И как выяснилось, оказался совершенно прав. Всё же артиллерийская дуэль это не наше. Разве только для самообороны, обстрела беззащитных транспортов или береговых целей. Подумать только, одно удачное накрытие шрапнелью, и трети команды как не бывало. А не случись у нас защиты, так и половины.

Наконец раздался скрежет, миноносец окончательно опрокинулся и задрав корму ушёл на дно, с повисшим мокрой тряпкой Андреевским флагом на корме. А с обратной стороны обнаружились плавающие на поверхности японские моряки. Похоже сумели выбраться, прикрывшись надстройками. Вот и ладушки, пусть поплавают. Водица тёплая, помощь на подходе, а нам пленные без надобности. Пора делать ноги.

– Снегирёв, курс двести пятьдесят, самый полный.

– Есть, курс двести пятьдесят, самый полный, – отрепетовал тот.

«Ноль второй» уверенно встал на крыло, и вскоре уже нёсся над водной гладью спокойного моря уверенно выдавая свои тридцать восемь узлов. Наш отряд мы нагнали в паре миль от Артура. Эссен конечно не трус, но и влезать в сомнительные авантюры в его планы не входило, а потому выжимал все семнадцать узлов, на которые теперь был способен броненосец. Что, лично я, только одобряю. Вот если бы сам находился на борту, тогда совсем другое дело, а без меня оно лишнее, от слова совсем.

«Потоплен миноносец „Инадзума“. Повреждений не имею. На борту четверо раненых. Прошу разрешить вернуться в базу самостоятельно», – отстучал я сообщение световым кодом.

В ответ получил разрешение, и не снижая скорости обогнал корабли, а вскоре влетел на внутренний рейд взяв курс на «Монголию». Казарцев всё ещё был жив, но оставался без сознания. И во всём Артуре был только один хирург, которому я мог доверить лечение такой раны. Миротворцев конечно же ещё молод, но у него имелись мои записи по трепанации черепа, а значит ему и карты в руки.

– Мест нет. Несите на «Ангару» или «Казань», – покачал головой дежурный фельдшер приёмного покоя, когда мы с носилками подошли к трапу.

– Этого, вы примите, – ткнул я пальцем в Казарцева. – И позовите Миротворцева.

– У их благородия выходной, – развёл руками фельдшер.

– Он на борту? – спросил я.

– То без разницы, ваше благородие. Не положено, – явно чувствуя, что достать его у меня руки коротки, возразил тот.

– Что тут происходит? – появился на палубе искомый мною Миротворцев.

– Да вот, Сергей Романович, всем непременно подавай вас. Всяк кого оцарапает, к вам просится, – пояснил фельдшер.

Угу. За молодым хирургом постепенно закрепляется слава Пирогова, при обороне Севастополя. Как бы хирургу это не аукнулось. Медицинская братия то ещё змеиное кубло завистников.

– Здравствуйте, Сергей Романович, – окликнул я его.

– Олег Николаевич? Что у вас?

– Всё как вы любите. Ранение в голову, и сдаётся мне, потребуется трепанация, иначе моему сигнальщику конец. С остальными я обращусь в другой госпиталь.

– Спасибо за понимание, – кивнул Миротворцев, и уже к фельдшеру. – Этого на операционный стол. Срочно.