Константин Калбанов – Неприкаянный 2 (страница 24)
Я не говорил, что решил вопрос с приближением картинки? Ничего сложного, при наличии нормальной слесарной мастерской и соответствующих линз. И то и другое я найти сумел. Поэтому теперь камера имеет трёх и шестикратные объективы, которые можно легко менять проворачивая не прерывая при этом съёмку.
– Ну что же, дамы и господа, сэры и… дамы, в общем, – подмигнул я Родионову.
Достал карманный фонарик и нажимая на кнопку отстучал вызов Казарцеву. Тот так же ответил мне фонарём. Чего зазря тиранить целый прожектор, если и так нормально.
– Ладно. Пожалуй начнём.
«Ориентир четыре. Ориентир пять. Угол сорок пять. Заряд максимальный. Десять мин. Огонь по готовности.»
Лаконично отстучал я целеуказания для двух миномётов, чтобы они не долбили в одно место. Едва получив сведения от Казарцева, Ложкин и Будко тут же засуетились у прицелов. Ни о какой панораме ясное дело речь не идёт. Обычная механика, мушка и целик, для наведения на ориентир и два угломера, горизонтальный и вертикальный.
Предварительно миномёты были уже выставлены, поэтому всего лишь через несколько секунд я расслышал как они хлопнули дуплетом отправляя в полёт первые гостинцы. Неполные три секунды, и очередной дуплет. Но теперь уже наметился незначительный рассинхрон. В итоге, к десятому выстрелу, Ложкин отыграл у Будко две секунды. Правда это не помешало тому выпустить последнюю мину серии ещё до того, как первая упала на землю.
А я тем временем уже отстукивал следующее целеуказание. Времени на полёт гостинцев затрачивается почти тридцать секунд, так что действовал я без спешки. Казарцев принял сообщение, сделал запись в блокноте, выдал код подтверждения, и когда комендоры закончили, передал новые вводные.
Я вскинул бинокль, и под стрёкот кинокамеры стал наблюдать за результатами стрельбы. Как и ожидалось мой «баллистический вычислитель» не подвёл и мины падали довольно точно. Сказался большой разброс, но он же позволил накрыть большую площадь, что немаловажно, учитывая разбегающихся в разные стороны солдат.
Пыльные облачка разрывов вспухали одно за другим, словно японцы оказались под обстрелом полной батареи скорострельных полевых пушек. Фигурки цвета хаки в панике метались по открытой местности, что неудивительно, при отсутствии реального боевого опыта. Осколки прошлись по самураям словно коса смерти. В условиях когда противник не торопится залечь, а одна мина даёт несколько сотен осколков, потери были просто ужасающими.
А тем временем комендоры внесли поправки в прицел и вновь послышались хлопки выстрелов. Японские командиры толком ещё не поняли что происходит, и как реагировать на новую угрозу, а уже слышится нарастающий свист предвещающий скорые неприятности. Очередные разрывы стали возникать тремя сотнями шагов северо-восточней. И опять паника, мечущиеся солдаты, сеющие смерть и увечья осколки.
Третью серию японцы встретили уже более грамотно, вжимаясь в землю. А потому и потерь случилось куда меньше. Но полк оказался качественно прижат к земле. Поэтому высадив шестьдесят мин мы продолжили обстрел делая по два три выстрела, всё время меняя ориентиры.
На этот раз на врага летели гостинцы с дистанционными взрывателями Привычных для шрапнели молочно-белых облачков не было, но от этого огонь оказался не менее губителен. Зазубренные осколки чугуна ударяли в землю и впивались в тела, продолжая наносить самураям потери. А главное, редкие разрывы смещающиеся вдоль колонны качественно прижали полк, притормозив его продвижение. И всё это фиксировалось на киноплёнку.
Японский полковник всё же решил разобраться с этой напастью и отправил кавалерийский эскадрон на разведку, благо определить направление по звукам выстрелов, не составило труда. Я внёс очередную корректировку в целеуказание. Ложкин продолжал обстрел полка. Будко же предстояло отработать пятью минами по всадникам скачущим в направлении устья реки.
Я прикинул скорость кавалеристов, и где именно им предстояло встретиться с нашим горячим приветом, после чего отдал команду открыть огонь. Опять скорые хлопки, отправляемые в полёт мины. Я лишь пожал плечами, словно говоря самому себе, а стоило ли сомневаться в себе. Разрывы легли перед японцами и в их рядах. Что заставило самураев рассредоточиться. Ну или всё же разбежаться.