Константин Калбанов – Наперекор старухе (страница 63)
Вскоре приблизились к скалам, нависающим над морем. Благодаря гирокомпасу и моей памяти выйти к нужной точке оказалось совсем несложно. Я помнил не только карту, но и все известные глубины, а также имеющиеся течения. Вот и вывел нас к максимально сложному для высадки месту.
Сейчас отлив, вода низкая и до верхнего среза более пяти метров. Однако это ничуть не смутило пограничников. Пока трое нижних чинов удерживали лодку на месте, вцепившись в скалу, четвёртый, стоя на подвижном дне с лёгкой деревянной решёткой, забросил наверх кошку. Мне ещё подумалось над тем, что выйди бросок неудачным, и он вполне может пробить резиновые баллоны. Но казак оказался ловким и управился с первой попытки. Не успел я толком оценить это, как он уже вскарабкивался наверх без помощи ног, лишь ловко перебирая руками. И это при том, что на нём оставалась вся амуниция и оружие. Уважа-аю. Мне такое с этим телом точно не под силу.
Взобравшись, казак помог подняться и нам. Под конец мы втащили наверх лодку. В принципе её можно и сдуть, потому что свежий баллон с сжатым воздухом прилагался. Но пограничники, наскоро осмотревшись, решили, что люди тут гости нечастые, и укрыть её в накачанном состоянии не составит труда, благо имелись как кустарник, так и высокая трава.
Мы высадились непосредственно на склон безымянной высоты сто сорок четыре. Отличное место для наблюдения. Во всяком случае, как следовало из имеющихся в моём распоряжении карт. А у них с точностью, откровенно говоря, не очень. В том числе и у японских, отличающихся лучшей детализацией. Поэтому нет ничего надёжней рекогносцировки на местности.
На вершине решили устроиться с удобствами, а потому воспользовались темнотой, чтобы откопать для себя небольшие окопчики. Лежать на земле в зимнюю пору так себе удовольствие, даже несмотря на мягкий климат. Впрочем, копать каменистый грунт тоже приятного мало. Но и находиться на голых склонах, несмотря на маскировочные комбинезоны, идея не очень. Обидно будет, если нас кто-то обнаружит по чистой случайности. А так и укрытие, и разместиться получится с относительными удобствами.
Короче, потрудиться пришлось изрядно. А потом ещё и замаскировать наши приготовления. Но как бы то ни было, а к рассвету мы с этой задачей справились. Впрочем, тут скорее благодаря позднему восходу. Происходи это летом, и ничего-то у нас не вышло бы.
— Чаю, ваш бродь? — предложил мне пограничник.
Костёр разводить не стали, но у них с собой имеется спиртовка, вот на ней и вскипятили воду. А туда дальше и консервы разогреем. Оно, конечно, не костёр, и на этом огоньке не согреешься, но горячая пища в полевых условиях дорогого стоит. И потом на склонах этой высоты поди ещё найди топливо, а спирт занимает совсем немного места. Главное, не закинуться им.
— Спасибо, братец, — подставил я ему свою кружку.
Тот сноровисто набрал в неё чай из котелка. Я обхватил оловянную посуду пальцами, сделал первый обжигающий глоток, ощутив, как живительное тепло пробежало по пищеводу и разлилось по телу приятной волной. Есть пока не хочется, а вот горячий напиток… Хм. Желудок довольно громко возвестил, что я сильно ошибаюсь относительно приёма пищи. Отставив кружку, извлёк банку тушёнки и, вооружившись ножом, вскрыл её. А там прямо так, с клинка и начал есть холодное мясо с сухарями, запивая обжигающим чаем. Не пища богов, но пошло на ура…
Сегодня утром стало абсолютно ясно, что литейно-механическим мастерским Горского пришёл окончательный и бесповоротный абзац. Мало того, что едва ли не половина оборудования оказалась выведенной из строя. Так ещё и на восстановление денег нет. На банковском-то счету они, конечно, значатся, но наличные отсутствуют как класс.
Горский обратился к Смирнову, который теперь распоряжался всей оставшейся кубышкой третьего Сибирского корпуса, но тот не счёл возможным выделить средства на восстановление частного производства. И ходатайство Кондратенко на момент нашего отхода из Артура положение дел не исправило.
Пока Константин Николаевич был в роли просителя, он исправно критиковал Стесселя за его прижимистость. Но едва став материально-ответственным лицом, тут же изменил своё отношение к подотчётным средствам. Он мог с лёгкостью списать любые суммы на строительство укреплений. Но выделить деньги на восстановление частного предприятия уже опасался. Ибо с кого спросится, как не с него.