Константин Калбанов – Мессия (страница 76)

Как водится, к своей цели они направились не по асфальту, а по полевым дорогам. С одной стороны, так безопасней. С другой… Учитывая, что на трассе по сегодняшним реалиям особо не разгонишься, получалось еще и быстрее.

Да и сам постоялый двор находился в стороне от дороги, за небольшим селом, на берегу пруда. Местный предприниматель еще лет двадцать назад поставил здесь нечто вроде турбазы с отличной рыбалкой. Сам Дмитрий ни разу не рыбак, но знакомые хвалили. Мол, молодец мужик, такое нужное дело замутил и поднял.

А главное – помимо классной рыбалки тут имелись мангалы, столы под тентами, возможность взять на прокат палатку и упылить на противоположный, необлагороженный берег. Привык к комфорту? Не вопрос. Есть пять отличных номеров, кафе с барной стойкой, сауна, большая, крытая металлическим навесом площадка со столами. И, что немаловажно, фонтан с живой рыбой. По желанию отловят ту, на которую укажешь, и приготовят. Словом, отдыхай и радуйся, хоть один, хоть с любовницей. Ну а под кого же еще такое строить-то? С женами на рыбалку – это моветон.

Так уж вышло, что, когда грянул гром, хозяин турбазы был на работе. Как раз отдыхали проблемные клиенты, и ему пришлось проторчать с ними, вместе с персоналом базы – помощником и тремя сельскими женщинами. Бродить по просторам сети им было попросту некогда.

О том, что творится в мире, узнали, только когда спровадили гостей. Заодно вычитали и о том, что лучше бы обезопаситься хотя бы медицинскими масками. Так себе защита, но кто же тогда знал.

Вернувшись домой, застал жену и младшую дочь уже переродившимися. Одному только богу известно, чего ему стоило поднять руку на них. И уж тем более учитывая то, что сделать это пришлось подвернувшейся под руку лопатой.

Словно в дурмане, прошел к сейфу и достал свой помповик. Но покончить с собой помешала прибежавшая Лиля, его повариха. Глаза безумные от страха, блажит о помощи, а за ней несется ее муж. Вернее, то, что еще недавно было ее мужем. Пристрелил его. А она повисла на шефе – вот не бросай, и все тут. Следом за ней прибежала Валя. Собственно, из-за этих двух женщин он и остался жив. Ответственность за них не позволила наложить на себя руки.

Влез в соседские дома, вскрыл оружейные сейфы, выгреб все оружие и боеприпасы. Пока добирались до базы, пристрелил и переехал четверых. Руслан обнаружился уже в пруду. Галина так и не появилась. Четверо. Это и все, что осталось от села в тысячу с небольшим душ.

Обосновались на базе, совершая налеты на село и систематически уменьшая поголовье мутантов. Руслан был не просто рукастым, но и головастым. Они многое с ним сделали. И озонаторы, и шлюзовую камеру, и обеспечили себя электроэнергией. Было у них два односельчанина, увлекавшихся возобновляемыми источниками электроэнергии. Вот не хотелось им платить государству. Один у себя на крыше установил солнечные панели. Другой своими руками изготовил ветряк, благо в ветрах недостатка не было. Демонтировали и перенесли к себе оба варианта.

А потом Руслан погиб. Турбаза-то на отшибе, мутанты редкость. Сельских кого повыбили, других сожрали, третьи, с уменьшением кормовой базы или спасаясь от охотников, убрались сами. Вот и расслабились выжившие. Помощник как раз пошел корову с выпаса загонять. Ну и нарвался. И ладно бы кто серьезный, а то кусач, кожа да кости. И чего в анабиоз не впал? Остался Михалыч один с двумя женщинами.

В принципе, он не собирался становиться хозяином постоялого двора. Опять же до ближайшего города, или, если точнее, пустоши, добрых тридцать километров. Но однажды к ним на базу приехали четверо. Морды такие, что сам последнее отдашь. А уж что в их разговорах проскальзывало – так и вовсе мрак.

Михалыч – он, конечно, с мутантами повоевал и крови, так сказать, вкусил. Но ни бойцом не был, ни характером не отличался. И жену с дочкой он скорее от отчаяния и страха порешил. Лилиного мужа и остальных – это уж скорее от злости на самого себя. А потом все вроде устаканилось и успокоилось. Правда, порой накатывало, но потом отпускало. Без алкоголя. Девчата каждый раз из депрессии вытаскивали. Им в одиночестве оставаться совсем не хотелось.