Константин Калбанов – Кроусмарш (страница 14)
– А значит, стало известно и о том, что они никакие не исчадия ада, а просто хозяева этого мира, люди же – нежеланные здесь гости.
– Именно. Но к тому моменту святой Иоанн уже покоился с миром, а никто другой не мог открыть врата обратно. Нам оставалось только выживать в этом мире. Люди были уже разобщены, и единственное, что еще связывало их, это вера. И тогда Церковь стала усиливать свои позиции, был создан орден Святой инквизиции. Даже среди священнослужителей далеко не многие знают о существовании орочьих государств.
– Ну что же, весьма познавательная беседа. Но только вы не сказали пока ничего такого, чего бы я не знал или о чем не догадывался. Вот скажите, неужели вы действительно полагали, что вам удастся вечно удерживать это в тайне? Ведь живущие на южной границе видели, что повадки степных орков сильно отличаются от повадок лесовиков.
– Это так, но это было только на уровне слухов и догадок. Сильные позиции инквизиции на южной границе позволяли сохранять тайну.
– Что же изменилось?
– А изменилось то, что полученные вами сведения перевернули все с ног на голову. До сих пор степные племена орков служили хорошей защитой от орочьих государств. Но теперь, когда вопрос возникновения единой Империи орков – почти свершившийся факт, вероятность того, чтобы степняки сумели сдержать Империю, очень мала.
– Это свершившийся факт. Да, соперник еще не добит, но он уже на коленях, осталось нанести последний, решающий удар. Два, от силы три года – и Империя придет сюда. Вы в этом сомневаетесь?
– Честно признаться, сомнения есть относительно существующего положения дел. Информации недостаточно.
– Для меня – так вполне.
– Дело в том, что для синода информации, полученной от опального епископа и неблагонадежного рыцаря, а по сути, только от него, будет недостаточно. Вы понимаете, что если обнародовать эти сведения, то это будет сродни снежной лавине в горах.
– Страшно и убийственно. Да понимаю. А еще я понимаю, что если попытаюсь сам сделать это, то окажусь на костре. Я даже понимаю то, что очень сильно рискую, беседуя с вами. И только не догадываюсь, почему должен оставить вас в живых.
При этом голос Андрея изменился. Он вроде все так же звучал спокойно и ровно, но что-то в нем неуловимо поменялось, и сквозь это спокойствие прорвалась неприкрытая угроза. Реакция брата Адама была молниеносной.
Как в его руке оказался нож и как именно он нанес удар, Андрей так и не рассмотрел. Нет, потом-то он все вспомнил и разложил по полочкам, но вот в тот момент он буквально ничего не заметил. Просто сработали милицейские рефлексы, помноженные на ежедневные тренировки и длительный боевой опыт.
Ударом обеих рук вперехлест, по кисти, он выбил нож из рук инквизитора, вызвав его болезненный стон. В следующее мгновение он нанес боковой удар ребром ладони по шее, удар ногой под колено – и вот он уже перехватывает упавшего на колени брата Адама за подбородок и затылок, чтобы одним движением сломать тому шею…
– Андрэ!!! Нет!!!
Окрик падре подействовал на Андрея отрезвляюще и успел остановить движение, несущее смерть. Он отпустил своего противника, и тот повалился на пол бесчувственной куклой.
– Ты убил его?
Андрей нащупал артерию на шее поверженного инквизитора и, посмотрев на священника, ответил:
– Пока нет. Но вот убейте меня, не понимаю, почему вы меня остановили и почему я не должен закончить начатое?
– Это я ему все рассказал.
– Это я понял.
– Как ты не понимаешь, без поддержки Церкви нам не остановить вторжения.
– Это-то я понимаю – и именно поэтому все рассказал вам.
– Ты думаешь, что мне под силу одному поднять столь непосильный груз?
– Нет, конечно. Но у вас есть ваши последователи, друзья и соратники.
– Так вот, брат Адам – тот, кому я больше всего доверяю. Тот, кто пытался устроить мой побег из узилища, и не удалось ему это только потому, что я отказался бежать.
– Инквизитор???
– Брат Адам, который с послушничества был рядом со мной. Он не раз пытался образумить меня, но я его не слушал, ибо верил в свою правоту.
Инквизитор зашевелился на полу. Вскоре он сумел сесть и встряхнул головой и, подняв пока еще замутненный взгляд на Андрея, вымученно улыбнулся: