Константин Калбанов – Кречет (страница 77)
Когда крышка капсулы поднялась, и я сел, то едва не упал, от головокружения. Лихо меня повело. Впрочем, оператор предупреждал, что реакция под бустом будет куда сильнее, чем те же десять часов без него. За всё нужно платить. И в данном случае за ускоренный курс обучения. Впрочем, укрепляющий напиток сделал своё дело и я вскоре оклемался. Потом посидел полчасика в комнате восстановления, окончательно приходя в себя.
Выйдя в фойе я был удивлён двумя обстоятельствами. Первое, это та самая блондинка администратор, которой по позднему времени пора бы уже быть дома. И второе, пара полицейских, которые тут же направились ко мне.
— Рязанцев Клим Витальевич? — спросил меня сержант.
— Так и есть, — подтвердил я.
— Предъявите ваши документы.
— По какой причине?
— Ничего особенного, обычная проверка.
— Милейшая, я понимаю, что уже во второй раз не оправдываю ваши ожидания, не беря займы или кредиты. Но это ведь не повод вызывать полицию.
— Клим Витальевич, вы сейчас говорите под протокол, — предупредил меня сержант.
— Назовите причину по которой вы меня задерживаете, господин сержант?
— Я вас пока ещё не задерживаю, а только прошу предъявить документы.
Можно конечно и пободаться, но формально он имеет право проверить мои документы. Обычное дело. Как и задержать до выяснения личности, если я откажусь сотрудничать. Ну мало ли кто я такой. Тем паче, что и сигнал поступил.
— Хорошо. Этого надеюсь достаточно? — я извлёк жетон с личным номеров, висевший на цепочке, и предъявил полицейскому.
Тот поднёс к нему сканер, который тут же пискнул выдав мои данные в сильно урезанном виде.
— Ещё вопросы есть? — спросил я.
— Почему в гражданской форме одежды?
— Вопрос не по вашему окладу, господин сержант. Флот не входит в юрисдикцию полиции.
— В таком случае я вызываю гарнизонный патруль.
— Основания, господин сержант?
— Нарушение формы одежды.
— Повторяю, нарушения воинских уставов не входят в юрисдикцию полиции. Передать же меня в руки гарнизонного патруля вы можете только в случае совершения мною правонарушения по вашей линии. Я что-то совершил, за исключением необоснованных подозрений этой дамочки?
— И всё же…
— В этой связи, вынужден с вами попрощаться, господин сержант. Попытку меня задержать восприму как нападение на представителя вооружённых сил императора. И, к слову, всё происходящее сейчас, я так же фиксирую под протокол. Так что, я отделаюсь гауптвахтой, а вас будет ожидать задушевная беседа со следователем военной прокуратуры. Доброй ночи, господин сержант.
Больше не говоря ни слова, я направился на выход, всматриваясь сквозь стеклянную дверь, а нет ли где неподалёку патруля. Задержать-то полицейские меня не могут. Зато им вполне по силам закричать что-то типа «держи нарушителя». А там начнутся гонки с препятствиями. К слову совершенно бесполезные. Потому что тут стражам порядка уже будет достаточно поделиться данными с гарнизонными у которых вечно недобор с доставленным в комендатуру контингентом…
Ну что сказать, на следующий день я благополучно добрался до космодрома, откуда попал на военную орбитальную станцию, и наконец оказался на борту «Страшного».
— Товарищ прапорщик, рядовой Рязанцев из увольнения прибыл, за время увольнения… — тут я замер с поднесёнными к обрезу фуражки пальцами.
Блин. Как-то много всего навертелось за время невероятно разросшейся увольнительной. Уходил на трое суток, возвращаюсь через три недели. Нормально?
— Вольно, Колун, — пришёл мне на помощь Прапор. — Весёлые, как я погляжу, у тебя выдались выходные.
— Ага. Прямо обхохочешься, — непроизвольно вырвалось у меня.
— Ладно, сынок. Дуй в расположение. Но имей ввиду, свой лимит на увольнительные ты уже израсходовал. Теперь будешь служить за себя и за того парня, который будет отдыхать. Вопросы?