Константин Калбанов – Кречет (страница 57)

— Не знаю. В первый раз меня ранило ещё в самом начале. Из-за химии последующие ранения я уже помню плохо.

— Понимаю. А по поводу еды не переживайте, я вас покормлю. Должна же я хоть чем-то заниматься в мед-болке, в окружении хронически здоровых людей. И сразу предвосхищаю ваш вопрос, нет, я вас не обмываю и оправляться не помогаю. С этим вполне справляется моя помощница Глафира, — указала она на андроида, скромно пристроившегося в уголке.

Красивая кукла. Эти модели могут даже оказывать сексуальные услуги, но Глаша была бесполой. Как впрочем и любой андроид на флоте. Их задача в выполнении определённых служебных задач, а не в удовлетворении потребностей экипажа.

Мясо оказалось мягким и его даже не пришлось жевать, достаточно раздавить языком. Подлива настолько жирной, что политую им гречиху не хотелось есть, но мичман осуждающе покачала головой, давая понять, что я не ребёнок и это нужно съесть, дабы дать пищу и строительный материал маленьким трудягам. Так что, я ел. Хотя видит бог, поговорка «кашу маслом не испортишь» в корне не верная. Не то что испортишь, но даже испоганишь. Но своё недовольство я спрятал поглубже.

— Егор Аркадьевич с Тубой до «Страшного» отслужили два контракта в одном отделении, — кормя меня, начала рассказывать Белоглазова. — Семёнов был сержантом и командиром, а Туба снайпером. Когда его командира перевели сюда на повышение, он пошёл вслед за ним. Отказался от звания младшего сержанта, заявив, что помочь и так поможет, но он снайпер, а не штурмовик.

Отделение космодесанта на эсминце это особая статья. Мы подразделение с особой спецификой, и отправлять нас в бой не согласовывая с нами план действий, как бы неверно. Но и смириться с участием сержанта на совете офицеров, флотские не могли. Ставить же на командование взводом целого лейтенанта, которого учили и готовили командовать взводом, где куда более серьёзные силы и средства, попросту нерационально. К тому же, в этом случае ни о каком реальном опыте для дальнейшего карьерного роста не может быть и речи.

Вот тогда-то и было принято решение назначать командирами отделений на эсминцы особо отличившихся сержантов, с присвоением им звания прапорщика и получением личного дворянства. Потолок его карьеры, лейтенантское звание, которое впрочем, зачастую присваивали перед выходом на пенсию, а в придачу к нему и потомственное дворянство. Его же зам, который в обычных отделениях имел звание ефрейтора, получал младшего сержанта…

Я смотрел на Екатерину Дмитриевну, сам не понимая как относиться к происходящему. Получается я убил не только своего сослуживца, которого так толком и не узнал, но и друга нашего Прапора, но тот…

— Он не винит вас, Клим Витальевич. И никто не винит. Напротив, все вам благодарны. Не факт, что у пиратов получилось бы захватить «Страшного», но если бы вы не остановили их, потери исчислялись бы не одним погибшим. Это совершенно точно.

— А как они попали на борт? — проглотив очередную порцию, спросил я.

— Яхта пиратского капитана, который и планировал подняться на этой базе, прибыла на второй день. Сутки они изображали из себя мародёров, участвуя в разборке оборудования. Собрали информацию о порядке несения службы и подгадав под смену, захватили десантный бот с командой техников. На парней наставили стволы и усыпили, пилота вынудили отправиться на «Страшный». По прибытии на лётную палубу усыпили и его. Наши средства слежения выдавали сведения об их нормальной телеметрии. Если бы мы ожидали чего-то подобного, то обратили бы внимание на то, что они соответствуют сну. Но этого не случилось. Вот кого будут судить за трусость, так этих семерых. Нас спасла случайность, и, как выразился Егор Аркадьевич, безбашенная отвага салаги у которого молоко на губах не обсохло.

— А откуда вы всё это знаете? Ну, про пирата?

— Вы не всех убили. Одного взяли раненым и допросили.

— А что с пиратской яхтой?

— Пират ушёл. Он держался с противоположной стороны астероида, и как только понял, что план провалился, врубил маршевые двигатели.

— Ясно.

— Ладно, Клим Витальевич, вам пора отдыхать, — убирая столик, вновь одарила она меня улыбкой.