Константин Калбанов – Консорт (страница 67)

Говорила она об этом где-то даже непринуждённо. Мало того, улыбка её была скорее открытой и грустной, а не вымученной и натянутой. Передо мной была девушка, которая приняла сложившееся положение дел. Пусть и не могла говорить об этом так уж легко.

— Простите, — не смог я найти других слов.

— Вам-то чего извиняться? А что до меня, то не берите в голову, уже отболело. Почти. Вот решила, что не стоит держать это в себе, и лучше высказаться, может, полегчает. — Голос её дрогнул, и она явно боролась с подступившим комом.

— Арина Егоровна, я посоветоваться с вами хотел, — решил я сменить больную тему.

— Слушаю вас, Пётр Анисимович, — приняла она мой манёвр.

— Не знаю, что делать с Лизой. Все наши усилия не приносят должного результата. Ну не могут они никак принять тот факт, что им не быть вместе, хоть кол на голове теши.

Понятия не имею, как относиться к её признанию и что мне с этим делать. Да и ей сейчас нелегко. Открыться и поделиться своей болью, в принципе, правильное решение. И по идее, ей должно полегчать. Вот только если это и случится, то не сразу. Но на сегодня точно хватит подобных переживаний. А потому нужно её отвлечь, переключив внимание на что-то другое.

— Ну так и не мешайте им, а помогите, — пожала она плечами.

— Я уже пытался, и увы, сделал только хуже. Подарил надежду, окрылил, а после все мои начинания разбились о реальность.

— А вы не останавливайтесь на полпути. Коль скоро взялись за что-то, то доведите до конца.

— Как? — недоумевающе пожал я плечами.

— Обесценьте Вадима Петровича для рода Рощиных.

— Как? — вновь спросил я, теперь разведя руками.

— Поднимите ценность его старшего брата. А лучше сразу и младшего в придачу. Вам же это раз плюнуть. Только не забудьте предварительно провести соответствующие переговоры с его матушкой.

— То есть…

— Именно.

— И где вы раньше-то были, Арина Егоровна?

— Не поверите, но я об этом подумала вот только что после того, как открылась вам, — улыбнулась она.

— Арина? Здравствуй, а что ты тут делаешь? — искренне удивилась вышедшая на крыльцо сестрица. — Уж не подбиваешь ли клинья к моему брату? Имей в виду, он занят.

— А почему ты решила, что я не собираюсь его убить?

— Оттого, что вид у тебя точно не воинственный. А какой-то…

— Мы собираемся полетать, — кивнув на уже вновь упакованный дельтаплан, произнёс я.

— И я не знаю, радоваться мне или нет. Оно вроде и хочется, и колется, — поддержала меня Столбова.

— Ага. Понимаю. Лично я отказалась. С меня хватило подъёма на воздушном шаре. Сколько страху натерпелась, просто жуть. Хотя тебе вроде понравилось. Но, признаться, я удивлена, братец, отчего ты не удостоил подобной чести Марию Ивановну.

— Она занята, и я решил не выжидать, когда у неё появится пара-тройка свободных часов.

Брехня. Она бы с радостью и, мало того, даже уже изъявила желание, стоило только мне предложить. Но тут между нами встал Успенский, который заявил, что этот полёт состоится только через его труп, и никак иначе. Они с великой княгиней, мол, всё ещё не получили подтверждение отсутствия контроля императором моей тушки. Кто знает, вдруг тот велит технично грохнуть наследницу, обставив всё под несчастный случай. Вот и остановился выбор Марии на Арине, с которой мы вроде как в контрах. М-да. А тут вон чего выясняется.

— Ты на службу? — спросила Столбова мою сестрицу.

— Да. Уже опаздываю.

— Беги, — махнул я рукой и сделал знак Дымку с Хрустом.

Те понимающе кивнули, Илья взял на изготовку ружьё, Клим один конец упакованного дельтаплана, я второй, после чего открыл портал. Дымок без промедления проскочил в его зев и, наскоро осмотревшись, подал нам знак проходить. Следом за нами на вершину холма вышла Столбова. Я этот холм давно уже облюбовал, тут и с воздушными потоками дела обстоят хорошо, и места пустынные, так что для полётов настоящее раздолье…