Константин Калбанов – Консорт (страница 46)

— Расслабляться нам не придётся ещё долго и даже дольше. Как гласит одна старинная мудрость — «если вы проснулись и поняли, что у вас нет проблем, пощупайте, нет ли над вами крышки гроба», — заметил Успенский.

— Трудно не согласиться. — Благодарно кивнув Марии, подобрал я кафтан. — Кстати, Иван Артёмович, удалось выяснить, откуда у турок так много сильных одарённых?

— Удалось. У осман не так, как у нас, когда каждый в своей вотчине хозяин, а абсолютная монархия. Все волколаки принадлежат султану. Обратившийся может сам сдаться судье, и тогда его семья получит награду. Скрывшие волколака родственники подлежат серьёзному наказанию. Это распространяется и на вассалов турок. Османы же выбирают сильных одарённых, воспитывают их соответствующим образом и вкладываются в рост их дара.

— И мы об этом ни сном ни духом?

— Отчего же. Если об этом неизвестно широким массам, это не значит, что не знают и во дворце. Мне за последний месяц удалось узнать многое не только о турках, но и о том, как дела обстоят в России. Будь у наших противников подавляющее преимущество в сильных одарённых, нас уже давно подмяли бы.

— То есть Россия выдерживает паритет сил?

— Именно. Причём благодаря системе образования у нас подбор кадров поставлен куда лучше, чем у турок. Следы сильных одарённых, за которыми никто не стоит, по окончании гимназии теряются. Они изолируются и проходят особое воспитание и обучение. Полагаю, что те трое, спеленавшие вас, как раз из их числа.

— На них тоже накладывают «Повиновение»? — предположила Мария.

— Это вряд ли. Им ведь нужно развивать дар, а способ обойти барьер узора появился всего-то три года назад. А массово это удаётся только Петру Анисимовичу. Соответствующее воспитание и убеждения, вложенные в голову, процесс довольно длительный и сложный, но в итоге привязывают ничуть не хуже «Повиновения» или «Верности». Когда человек верит во что-то всем сердцем, тогда и толку куда как больше.

— Согласен. Главное, суметь вложить в голову подростка нужные тебе мысли, дать им там закрепиться и перерасти в убеждения. При таком раскладе рядом с тобой окажется не раб, а верный соратник, — поддержал его я.

— Хочешь сказать, что мне необходимо брать систему образования в свои руки и заниматься воспитанием молодёжи в нужном ключе? — посмотрела на меня Мария.

— Причём уже сейчас, не оставляя этот вопрос на потом. Вспомни опыт Софьи Алексеевны Романовой. Умная была правительница. Только сразу говорю, я этим и близко заниматься не стану.

— На тебя хоть какие узоры наложи, твоя лень неистребима, — вздохнула она.

— Ага. Я такой, — кивнув, согласился я и уже к Успенскому: — Погодите, но если в России так налажен отбор сильных одарённых, то отчего же тогда царь не врежет шведам, ливонцам, и иже с ними полякам?

— От того, что в европейских державах та же система отбора, и по сильным одарённым у нас паритет.

— Но ведь одарённых у нас больше.

— А о том, что монархия у нас самодержавная только номинально, вы уже позабыли, Пётр Анисимович? Князья тоже не дремлют и тянут на себя одеяло. Но с того момента, как появился способ обращения в волколаков, позиции царя начали усиливаться. Полагаю, что уже к весне следующего года его величество получит серьёзный перевес в сильных одарённых, после чего Швеция, Ливония и Польша запросят мира, а Турция так и не ввяжется в войну. Впрочем, после того как вы передали царю секрет волколаков, мнится мне, что всё закончится куда быстрее. А у нас времени стало значительно меньше. И в этом плане, ваше высочество, хорошо, что император уверен, будто полностью контролирует вас.

— Как и то, что Батал-паша никуда не делся, угроза его наступления на Азов сохраняется, а на море хозяйничает османский флот. Думаю, что в этой ситуации его величество всё же предпочтёт оставить руки Марии Ивановны развязанными, — дополнил я.

— Согласен. Но это дела дальней перспективы. Полагаю, что на этом пока всё, — подытожил Успенский.

Повисла неловкая пауза, дьяк имел амулет портала, но даже не подумал уходить самостоятельно. Правильно, в общем-то, делает. Он, конечно, считает, что благодаря своей особенности я могу противиться узору, но полностью не доверяет, а потому и оставить меня наедине с великой княгиней не может.