Константин Калбанов – Консорт (страница 40)
— В казематах Тайной канцелярии, где же ещё, — хмыкнул Шешковский.
— А мои амулеты и алмазы? — подавляя в себе злость, продолжал я задавать вопросы.
— В казне, разумеется.
— Почему разумеется? Они принадлежали мне.
— Потому что так приказал государь.
— Ясно. Мой оружейный пояс?
— Тоже должны были доставить в Тайную канцелярию.
Пройдя к одному из чёрных выходов из дворца, мы сели в лёгкий экипаж работы каретного двора моей сестры. Ни такого же, а именно продукция мастера Тихона. Вот так, из подмастерьев и сразу мастер. Впрочем, по заслугам. Учился он очень быстро, и сам оказался неглуп, не просто схватывая всё на лету, но и привнося своё. Хотя, конечно, не мешало бы ему задать для этого направление.
— И почему Ульев предал Елену Митрофановну? — поинтересовался я, когда карета тронулась.
— Отчего уверены, что это не сама Голицына приказала ему?
— От того, что она так не поступила бы.
— Он защищал свою мачеху, которая всегда была к нему добра, — хмыкнув, ответил Шешковский.
— А есть, от чего защищать? — скосил я на него взгляд.
— Все мы не безгрешны, — пожал тот плечами.
Больше я не проронил ни слова. А не о чем мне разговаривать с дьяком. Я ведь едва сдерживаюсь, чтобы не оторвать ему башку. М-да. Причём испытывая при этом угрызение совести. Ведь Романов велел мне его не трогать, а царь теперь у меня находился на особом месте, всякий раз приходилось напоминать, что лично мне он подгадил от души.
Вот была мысль найти кимберлитовую трубку в Якутии, а теперь идёт царь-батюшка в пень. Ни капли сомнений, если бы он не желал сохранить выход в Азовское море, велел бы мне собрать и принести ему вообще все алмазы. Но он, похоже, надеялся ещё и на то, что ей удастся пробиться и в черноморские воды.
Царь делает это в интересах империи? Да наплевать! Вопрос даже не в том, что он решил отжать у меня гигантскую сумму. Деньги дело наживное. Он взнуздал меня и по-хозяйски запустил руку в мой карман.
Так что я ещё подумаю, нужен ли такой тип на престоле. Как бы мне при этом не было горько и совестно, я реально хорошенько над этим подумаю. Пока же его величество раскрутился на добрую плюху. Стоп! Ведь решил же по этому поводу довериться мнению Марии и действовать, исходя из её взглядов. Вот так и поступлю.
От Кремля до здания Тайной канцелярии не так уж и далеко, а потому доехали быстро, хотя и не погоняли. Лихачить по Москве вообще не рекомендуется, тут вам не там, не поглядят, что княжий отпрыск или даже князь. Потому как небрежение по отношению к своим указам царь воспринимает весьма болезненно. Так что не договоришься и получишь ровно то, что прописано.
Взять мзду стражник, конечно, может, но, если уличат, не возрадуется. И уж тем паче, коли о том лихачестве пошла молва. Потому как к тем, кто его волей торгует по своему усмотрению, царь куда суровей, чем к нарушителям. Поэтому стражники предпочитают призывать лихачей и дебоширов к порядку и накладывать соответствующее наказание, довольствуясь жалованьем, к слову, не таким уж и большим…
Вещи мои оказались у дежурного в сундуке для всякой всячины, что стоял в углу. Я сразу нацепил на себя оружейный пояс с патронташем, двумя кобурами с пистолетами, шашкой, ножом и подсумками. Если бы не два плечевых ремня портупеи, то носить весь этот груз было бы до крайности неудобно. К слову, тут до меня так и не носили, это я привнёс, чем серьёзно так облегчил жизнь личному составу полка.
Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять, что оружие заряжено и полностью готово к бою. Ох, и верит же Шешковский в узор. Впрочем, убедиться в обратном у него случая не было. Ну это пока. Ничего, придёт время, я поясню ему, насколько он ошибается. И не только ему.
Приметил я в сундуке и вещи Ильи, потребовав отдать и их. Степан Иванович на это только плечами пожал, мол, ничего не имею против. Получив затребованное, сунул руку в подсумок и достал оттуда «Разговорник», лишённый алмаза.
— Тоже в казну ушло, или кто-то ноги приделал? — глянув на дьяка, спросил я.
— В казну, конечно же. Ты за кого меня держишь?
— Ясно. Брат где?
— Здесь, я же сказал.