Константин Калбанов – Консорт (страница 103)

Затем была пара «Копий». А пока плетения ушли в откат, использовал пистолеты. Кто-то попытался вывалиться в коридор, но безрезультатно, одного срезали меткие выстрелы бойцов, другие предпочли укрыться, а после повторить атаку. Вот только закономерно полегли. Хороший стрелок с крепкими нервами и «Пробоями» это более чем серьёзно.

Конечно же, и у них случались промахи. Но я не собирался жадничать и впоследствии собирать пули с достаточно крупными алмазами. Ни к чему. Пусть остаются явственным свидетельством того, что это именно наша работа. В конце концов, восполнить утраченные запасы для меня не составит труда. А император приобретёт не так уж и много. А вот его потери…

На то, чтобы выпестовать высокоранговых одарённых даже при наличии кадров с соответствующим потенциалом и волколаков, нужны годы. Конечно, если Романов идиот, то может попытаться двинуть против нас армию. Но он достаточно умён, чтобы не делать этого. Как не станет поднимать шума и по поводу случившегося сегодня.

Глава 25

— Докладывай, — бросив хмурый взгляд на вошедшего Шешковского, приказал император.

Шувалов уже начал ревновать своего подчинённого, который стал слишком уж частым гостем в кабинете государя. К тому же у них появились вопросы, в которые начальника Тайной канцелярии не посвящали. А это тревожный звонок. Но Пётр знал, как успокоить боярина, преданного ему душой и телом. Уже подготовлен указ о даровании ему княжеского титула. Не хватало лишь одной малости — достойного этого деяния или того, которое таковым можно будет назвать.

— Когда я прибыл в Беляевскую крепость, всё уже было кончено, ваше величество. Полегли все тридцать четыре птенца. Мы ни о чём их не уведомляли, но увольнения были отменены, и в момент нападения они находились в казарме. Бой был скорым и жестоким. Судя по всему, нападавшие сумели ворваться в здание и перебили всех. Гарнизон попытался вмешаться, но комендант толком ничего предпринять так и не успел.

— Кто?

— Долгорукова. А вернее, Ярцев. Это вне всяких сомнений. На это указывают пули, снаряжённые алмазами сферической формы. Как я уже говорил, он передал нам часть своих секретов, только чтобы выиграть время. Полагаю, что даже если бы он прибыл тогда по вызову, нам не удалось бы его захватить, а он устроил бы нам кровавую баню.

— Мы собирались обдать его блокирующим зельем, — усомнился царь.

— Не удивлюсь, если и оно не действует на Ярцева. И потом, можно сожрать хоть сотню волколаков, но как показывает практика, соотношение роста вместилища и жил остаётся неизменным. У него же, как и у его сестры, их пропускная способность выросла. Либо они уникумы, либо ему известен иной способ роста дара. И судя по достигнутым им успехам, последнее наиболее вероятно.

— Чем нам это грозит?

— Сомневаюсь, что Долгорукова станет как-либо использовать данный факт. Всё, чего она хотела, это показать, насколько ей не нравится то, что вы наложили узор на её будущего мужа.

— Я чего-то ещё не знаю? — вздёрнул бровь Пётр.

— Сегодня утром в Азове объявили, что в это воскресенье, то есть через четыре дня, состоится венчание великой княгини Долгоруковой и дворянина Азовского княжества Ярцева.

— Без моего дозволения! — яростно прошипел император, поднимаясь из-за стола.

— Полагаю, это ещё один шаг, которым Мария Ивановна желает подчеркнуть свою независимость. И как мне кажется, вам следует тут подыграть. Гибель высокоранговых одарённых удастся сохранить в тайне. Но вот это прямое проявление неповиновения и самостоятельности, брошенное вам в лицо, не скрыть.

— Помнится, Шувалов мне докладывал, что это именно ты предложил использовать мальчишку, а не устранять его, — недовольно скривился император.

— И я был прав, ваше величество. Ярцев и впрямь оказался настоящим уникумом и не лишённым чувства долга. Пусть и смотрит на это несколько своеобразно. Только вместо того, чтобы привлечь его лаской и добрым словом, что является процессом долгим, мы решили сделать всё быстро и взять его в ежовые рукавицы.

— Хочешь сказать, я решил?

— Увы, ваше величество, но тут куда больше моей вины, потому что я хорошо знал о складе его характера и не сумел убедить вас действовать иначе.