Константин Калбанов – Колония (страница 30)

– Не был бы уверен, с вами сюда не сунулся бы.

– Лады. Но все равно пора переходить на «ты». В любом случае наши отношения переходят из разряда начальник-подчиненный в разряд компаньоны.

– Понял… – Парень замялся, а потом в гарнитуре послышалось неуверенное окончание: – Саша.

– Вот так уже лучше. Твою мать!!! Отворачивай вправо!!! Вправо и вниз – говорю!!!

Аппарат заложил плавную дугу, одновременно уходя вниз. Мотодельтаплан – это не самолет и не вертолет, ему резкие маневры противопоказаны. Перестараешься и полетишь кубарем, поминая всех святых. Именно поэтому система управления сконструирована таким образом, чтобы не допускать резких маневров.

Андрей выполнил поворот со снижением, повинуясь приказу, и чего уж там, страху. А в голосе Александра звучал не то что страх, а самая настоящая паника. Власов хотел было выяснить, что там происходит, но ответ обнаружился сам. Сначала мелькнула тень, потом легкий аппарат ощутимо тряхнуло воздушным потоком, а следом перед взором пилота предстал представитель местной фауны.

– Едрит ангидрид!!!

Было с чего выражаться и паниковать. Пролетевшая мимо тварь была просто огромна. Размах крыльев около пятнадцати метров. Но что особенно примечательно, они были кожистыми и больше походили на эдакий плащ, а сама тварь была покрыта то ли пухом, то ли шерстью. По виду же она напоминала… Невероятно огромную летучую мышь с длиной тела никак не меньше трех метров.

Хотя… утверждать что-либо наверняка было нельзя ввиду отсутствия возможности хорошо рассмотреть пронесшееся мимо чудовище. Признаться, меньше всего Андрею хотелось ее рассматривать. А вот как можно быстрее оказаться на земле – это да. Плевать, что там могут повстречаться другие, не менее интересные обитатели этого мира, зато под ногами будет твердая почва.

Все это пролетело в сознании в мгновение ока. Тварь отдалилась всего-то на сотню метров. Можно сказать, находилась рядом. Промчавшись мимо, она резко захлопала крыльями, гася скорость, буквально зависнув на месте и разворачиваясь в сторону своей добычи, только чудом сумевшей от нее увернуться.

Александр, кляня себя последними словами, уже вскидывал автомат, висевший на груди. В голове сплошная мешанина из непечатных выражений. И все это о себе любимом. Расслабился, исследователь! Ведь видел же чаек, понимал, что если ополчатся, то несдобровать. Их аппарату вообще много не надо, один надрыв когтями, а дальше ткань сама расползется.

А эти птички вполне могут сделать нечто подобное, размеры у них соответствующие. Именно по этой причине они и обошли место их гнездовий по большой дуге. И правильно, между прочим, сделали. Вот только отчего-то здесь, без какой-либо видимой причины Ладыгин решил расслабиться.

Ну да чего теперь-то. Вышло как в анекдоте: а что тут думать, трясти нужно. Вот Александр и тряс. Выронив камеру, повисшую на груди, подхватил автомат и навел на весьма резво разворачивающуюся тварь. Хорошо хоть патрон в патроннике, оставалось только опустить предохранитель.

Очередь получилась длинная, суматошная. К тому же понять, попал в цель или нет, было нереально. Вроде и недалеко, и в то же время мышь – ну нужно же как-то ее называть, а так очень похоже – осталась в воздухе. Может, и попал, да на рану она крепкая. А то, что никак не отреагировала на попадание…

Существует расхожее мнение, что если попасть камнем или выстрелить в кота, то он весь встопорщится и заорет благим матом. Так вот, это не так. Собака, та да, заскулит и будет разливаться руладами. Кошка воспримет любой удар молча. Она подпрыгнет, убежит, но при этом не издаст ни звука. Эта тварь могла оказаться такой же.

Все же на будущее лучше обзавестись трассерами. С ними можно хотя бы корректировать стрельбу. Даром, что ли, в авиации сплошь и рядом трассирующие боеприпасы.

Мышь, совершив головокружительный кульбит и оставив потенциальную добычу в неведении по поводу результативности стрельбы, вдруг взмыла вверх. Мгновение – и она пропала из поля зрения. Вернее, Александр угадывал ее тень сквозь ткань крыла, но это ничего не меняло. Мышь, словно чувствуя что-то, решила придерживаться именно такого угла атаки, столь неприемлемого для жертвы.