Константин Калбанов – Колония. Ключ (страница 84)

Мол приносят свои самые искренние извинения и тому подобное. А так же надеются, что данный инцидент не повлияет на дальнейшее сотрудничество. А вот о Ладыгине и Лебедевой только вскользь упомянул, мол они находятся у них в гостях и возвращаться не собираются. Подробности можно будет узнать у этих парней, которых они с радостью возвращают.

Вот так вот, ненавязчиво и совершенно прозрачно заявили о том, что двери в большой мир теперь под их контролем. Нет, они вовсе не собираются сидеть на проходе как скупцы над сундуком с золотом. Напротив, они открыты для общения и торговли, если русским найдётся что предложить. Мол вот у них даже транспорт имеется прямо-таки созданный для этих бескрайних просторов.

Пообещал, что через месяц к русским будет направлен американский представитель, и аппаратура связи. Нужно же двум анклавам поддерживать общение, и вести переговоры в режиме реального времени, а не гонять каждый раз для этого дирижабль. Словом, мягко постелили, нечего сказать. Вот только отчего-то жёстко спать.

А этот Фрэнк. Так сразу и не поймёшь, то ли дурак, то ли от своей пиндосской спеси решил что ему любое море покалено. А может просто уверился в том, что они теперь хозяева положения и все перед ними падут ниц, непременно заглядывая в задницы. В общем, у него хватило наглости попросить разрешения, с эдакими требовательными нотками, заглянуть в сейф Ладыгина.

Дело в том, что при личной встрече Александра с пленниками, он абсолютно не таясь передал им код от сейфа. Ввиду отсутствия хозяина, коробочку всё одно вскроют. Так зачем ломать хорошую вещь, которая ещё может послужить. Содержимое этого сейфа и заинтересовало Фрэнка.

Угу. Попытка не пытка. Как только Волков сдержался, чтобы не прибить этого умника, сам не понял. Нет, взвод клоунов в натовском камуфляже, обвешанных оружием на него не произвели ровным счётом никакого впечатления. Хотя бы по той простой причине, что за его спиной находилось не меньше парней, полностью изготовившихся к бою и экипированных ничуть не хуже, разве только оружие было, как это сегодня принято говорить, морально устаревшим.

Но это только говорится. В умелых руках дырок понаделают в достаточной мере. А руки у парней умелые, в охрану по недобору не гребли всех подряд. Это не на стройке подсобником шабашить, и не асфальт укладывать. В этом плане подошли очень даже вдумчиво, отбор был строжайшим, ни одного без боевого опыта.

Однако, несмотря на то, что они могли ответить американцам вполне адекватно, Игорь решил всё же не обострять. Да, эти редиски успели здесь отметиться, причём нехорошо. Но рубить сгоряча, не очень хорошая идея. Успеют ещё рубануть. Сначала не помешает немного подумать. Вот он и думает, глядя вслед улетающему в небесную синь дирижаблю. И думы эти ой как не хороши.

Парни уже покинули свои позиции, чего сидеть в готовности к бою, если в этом уже нет никакой необходимости. Но и подходить к своим не торопятся. Впрочем, это заслуга командира взвода охраны, Заброды. Вон он ходит, взбадривает личный состав, чтобы никто ничего не забыл. Да и вообще, не больно-то расслаблялись. Однажды уже варежку раззявили, теперь половниками не расхлебаешь. И плевать, что у портала были не они. Любой из охраны совершил бы ту же ошибку.

— Как же так, Серёга? — Взглянув на Вертинского, осуждающе спросил Волков.

— Вот так, Игорь. Если бы знать, что тут ещё кто есть кроме нас, то и расклады были бы другими. А так… От зверя стереглись, не от людей.

— Ну а как же нападение на Наталью? Ведь любому может крышу сорвать.

— Ты психов и спецназ не ровняй. У них знаешь ли, есть кое-какие отличия.

— Вот так значит. Вы не виноваты, я не виноват, а беда вот она.

— А я с себя вины не снимаю, Игорек. И уж тем более, что на той стороне осталась моя семья, с которой мне теперь не увидеться. Если только не соберёмся скопом и не вынесем всем этим умникам мозги, отбив Сергеича и Наталью.

— Остынь, Аника воин, — послышался голос подошедшего капитана Заброды. — Какими силами располагает противник, если сюда смог отрядить полный взвод?

— Если судить по тому, что я видел, думаю не меньше роты, — отвернувшись и устремив взгляд в открытую степь, произнёс Вертинский.