Константин Калбанов – Колония. Ключ (страница 24)

С одной стороны Александр её прекрасно понимал. Но с другой… Ладно бы на Земле её ждало что-то хорошее. Так ведь нет же. Даже если бы её откупили покровители, там она не смогла бы прийти в себя так, как это случилось здесь. Уж больно сильно она винила себя в гибели ребёнка. А на Колонии всё вышло по другому. Мерцающая гладь портала отсекла её от прежней жизни и у Лебедевой началась новая. Разве только начала она её не младенцем, а уже взрослым человеком.

— Кхм. Нормально всё, Игорь Викторович, я сам оклемаюсь, — смущённо возразил Ладыгин, явно не желая обращаться к Лебедевой.

— Александр Сергеевич, нам за завтра нужно пройти минимум сто километров и поверьте, если у вас сейчас наметились проблемы, то завтра всё будет только хуже. Так что, не спорьте и шагом марш в медблок.

— Что там случилось, Игорь Викторович? — Вдруг послышался голос Лебедевой.

Всё верно. Машины сбили в тесный круг, начав разбивку лагеря внутри своеобразного периметра. Строители даже предусмотрели некое заграждение из сетки рабицы, которое натягивали так, чтобы никакая страхолюдина не проползла в своеобразный круг. Не всё же время люди будут находиться в автомобилях. Поэтому, Наталья вполне расслышала, то что поминают её хозяйство, хотя пока и не поняла по какой причине.

— А вот и наш доктор. Наталья Игоревна, обработайте пожалуйста этого неуча, взявшегося не за своё дело.

— А что случилось?

— Организуйте ему общий массаж. И желательно повторить завтра с утра.

— Может мне с ним ещё и психотерапией заняться, — возмутилась подобному подходу доктор.

— Я же говорил, — смущённо произнёс Ладыгин, махнув рукой (не забыв при этом скривиться), отвернулся чтобы уйти.

— Стоять! Мне ещё неповоротливых и кряхтящих водителей на марше не хватало. Эдак и до беды не далеко. Поэтому забирайте своего клиента и приведите его в норму. Я всё сказал.

Нет, всё конечно же и без того было известно, что у Зарубина характер не подарок. Но только его геологи, которых он натаскивал в многократных выходах, да те кто прошлой осенью выдвигался к этому месту, знали насколько он становится властным в поле. Вот теперь и Лебедева узнала его с другой стороны, когда встретилась с ним взглядом. И куда только делся строгий, но в месте с тем добрый и где-то чуткий зрелый мужчина. Ну прямо сам хищником стал.

Вообще-то не в правилах Лебедевой сносить подобное обращение. Но с Зарубиным она решила не конфликтовать. Вопросы касательно единоначалия и железной дисциплины проговаривались ещё перед выходом. Хм. Как и наказания, за нарушения. Так что, по возвращении кроме штрафа очень даже легко можно было загреметь на общественные работы, в купе с проживанием в казённом помещении с решётками и жёстким лежаком.

Впрочем, она поступила подобным образом скорее не из-за неминуемого наказания. С одной стороны вопрос не стоил и выеденного яйца. С другой, она искренне уважала Зарубина. Поэтому никак не могла позволить себе хотя бы бросить тень на авторитет этого человека.

— Ну и чего стоим, Ладыгин? Идите за мной, — только пожав плечами, велела она и больше не глядя в его сторону, направилась к машине выполняющей роль медблока, лабораторий и места проживания Лебедевой и Винниковой.

В другое время, народ непременно прошёлся бы по сладкой парочке, решившей уединиться подальше от народного взора. Но в этот раз не прозвучало не то что сальных шуток, а даже многозначительного шёпота. Все просто предпочли позабыть о данном происшествии, вспомнив о своих делах.

Нет, будь на месте Натальи Вика, то никто даже не посмотрел бы на наличие здесь её новоявленного супруга. А вот с Лебедевой, было несколько иначе. Буквально за пару дней до выхода её едва не изнасиловали.

Стоит ли говорить, что ждало её после этого? Переселенцев слишком мало и все друг друга знают, даже по голосам узнают друг друга. Так что, затеряться не получится. Если только обрубить концы. Но испуганная до полусмерти Лебедева, всё же сумела воспользоваться пистолетом и застрелила насильника. Собаке собачья смерть.

Правда в посёлке жалели, что тот так легко отделался. Вот если бы его привязать к дереву за посёлком, да ещё и слегка пустить кровь. Вот тогда бы удовлетворение было бы полным. Такие простые нравы. Нет, люди не стали кровожадными или жестокими. Просто, если раньше они не имели возможности за себя постоять, либо банально боялись, здесь у них вдруг проснулось уважение к самим себе, и обострённое чувство справедливости…